Стиснув от боли зубы и бормоча проклятья, он скорчился на земле, изо всех сил стараясь не завыть от боли. В глазах у него потемнело.

«Эрагон! — тут же донёсся до него мысленный зов Сапфиры. — Что случилось?»

«Кажется, руку сломал… очень глупо вышло… я упал…»

«Сейчас прилечу», — заявила Сапфира.

«Нет… я вполне дойду и сам. Не прилетай, не надо… Здесь слишком густой подлесок… Ты себе крылья поранишь».

Она тут же послала ему мысленное изображение леса, растерзанного её когтями, но согласилась не прилетать.

Эрагон со стоном поднялся на ноги и увидел в нескольких шагах от себя тот самый след, чётко отпечатавшийся на влажной земле. Это был след огромного неуклюжего башмака, подбитого гвоздями. Эрагон тут же вспомнил следы, оставленные вокруг груды тел на площади в Язуаке. Ургал! Вот черт! Эрагон даже сплюнул от досады, страшно жалея, что не захватил с собой меч или лук. Впрочем, луком-то он все равно бы сейчас не смог воспользоваться из-за сломанной руки. Резко вскинув голову, он мысленно возопил:

«Ургалы, Сапфира! Ургалы! Позаботься о безопасности Брома!»

Перепрыгнув через ручей, Эрагон бросился к лагерю, на ходу вытаскивая охотничий нож. За каждым деревом или кустом ему мерещился враг. «Надеюсь, поблизости только один ургал», — думал он, влетая в лагерь. И едва успел присесть: над головой у него просвистел страшный хвост Сапфиры.

— Прекрати! Это же я! — возмутился он во весь голос.

«Опля!» — довольным тоном откликнулась Сапфира, выставив перед собой крылья, точно стену.

— «Опля?» — совсем рассердился Эрагон. — Да ты же меня убить могла! И где Бром?

— Я здесь, — проворчал Бром прямо у него над ухом. — Скажи своей сумасшедшей драконихе, чтобы она немедленно меня выпустила.

«Сейчас же отпусти его! — велел Сапфире Эрагон. — Ты ему сказала?»

«Нет, — подобострастно промолвила она. — Ты же велел позаботиться о его безопасности, а говорить ему ничего не велел». Она подняла крылья, и Бром, вконец рассерженный, выбрался наконец из своего «заточения».

— Я видел свежий след ургала! — сообщил ему Эрагон.

Бром ещё больше помрачнел.

— Седлай коней. Мы немедленно уезжаем отсюда. — Он потушил костёр, но, видя, что Эрагон не двинулся с места, спросил: — Что у тебя с рукой?

— Кажется, я её в запястье сломал, — сказал Эрагон и покачнулся.

Бром выругался, сам оседлал Кадока и помог Эрагону взобраться в седло.

— Руку надо поскорее уложить в лубок. Постарайся ею не двигать.

Эрагон взял поводья в левую руку и услышал, как Бром говорит Сапфире:

— Сейчас почти темно, и ты вполне можешь лететь прямо над нами. Тогда, в случае чего, ургалам придётся дважды подумать, прежде чем напасть на нас.

«Да уж, пусть лучше сперва подумают!» — грозно проворчала в ответ Сапфира, поднимаясь в воздух.

Стремительно темнело, но они все погоняли измученных лошадей. Рука у Эрагона распухла и стала багровой, боль была невыносимая. Вдруг Бром остановился и сказал:

— Слушай.

И Эрагон услышал далеко за спиной звук охотничьего рога. Ему стало страшно.

— Они, должно быть, нашли то место, где мы останавливались, — сказал Бром, — и, наверное, драконьи следы заметили. Теперь уж точно за нами погонятся. Ургал просто не может позволить загнанной дичи скрыться. — И тут же они услышали ещё два охотничьих рога. На этот раз ближе. По спине у Эрагона пробежал озноб. — Нам остаётся только бежать, — покачал головой Бром и посмотрел вверх, призывая Сапфиру.

Она стрелой спустилась с небес и приземлилась рядом с ними.

— Оставь Кадока, и быстро летите прочь, — велел Эрагону Бром. — С Сапфирой ты будешь в безопасности.

— А ты? — запротестовал Эрагон.

— Со мной ничего не случится. Ступай же!

У Эрагона не хватило сил спорить с Бромом, и он вскочил Сапфире на спину, а Бром пришпорил Сноуфайра и помчался прочь, ведя в поводу Кадока. Сапфира полетела за ним следом, держась совсем низко над землёй и чуть не задевая крыльями лошадей.

Эрагон, одной рукой обхватив шею Сапфиры, тихо подвывал от боли — каждое резкое движение драконихи вызывало в сломанной руке острую боль. Звук охотничьего рога слышался уже совсем рядом, и на Эрагона волнами накатывал ужас. Бром ломился сквозь заросли кустарника, что было сил понукая вконец измученных лошадей. Рога ещё раз вострубили в унисон буквально у него за спиной, потом вдруг смолкли.