Эрагон был потрясён:

«Да ты никак ревнуешь, Сапфира?»

«Ну, вот ещё! И не думала!» — обиженно заявила дракониха.

«Нет, ревнуешь! Признавайся!» Он засмеялся, и в ответ Сапфира громко щёлкнула зубами. Эрагон снова улыбнулся, но приставать к ней перестал.

Опускаясь на холм, Сапфира нарочно так тряхнула его, что он чуть не свалился на землю, но Эрагон решил и этого не замечать и молча спрыгнул с седла.

Арья была уже рядом. Эрагону никогда ещё не доводилось видеть столь стремительного бега. Легко взобравшись на вершину холма, она подошла к ним, и он с изумлением обнаружил, что она ничуть не запыхалась. Внезапно смутившись, он потупился, а девушка прошла мимо него и обратилась к Сапфире:

— Шулблака, эка селёбра оно ун мулабра оно ун онр шуртугал не хайна. Атра нозу вайзе фрикай.

«Дракон, я приветствую тебя и желаю добра тебе и твоему Всаднику. Будем друзьями», — приблизительно перевёл Эрагон, хотя и далеко не все слова, сказанные ею, были ему знакомы.

Зато Сапфира явно поняла все и, слегка шевельнув крыльями, с любопытством уставилась на Арью. Потом одобрительно кивнула и что-то тихонько прогудела. Арья улыбнулась, но больше не сказала ни слова.

— Я рад, что ты выздоровела. — Эрагон наконец обрёл способность говорить. — Мы ведь совсем не были уверены, что ты поправишься.

— Именно поэтому я на ристалище и явилась. — В глубоком голосе Арьи чувствовался какой-то странный акцент. Слова она произносила чётко и ясно, но в горле у неё словно что-то вибрировало, как у певчей птицы. — Я в долгу перед тобой, Эрагон, и хочу, чтоб ты это знал. Ты спас мне жизнь. Такое не забывается.

— Но я ничего особенного не сделал, — снова смутился Эрагон. Он с трудом подбирал слова древнего языка и поспешил переменить тему: — А как ты оказалась в Гиллиде?

По лицу Арьи скользнула тень, она отвернулась, помолчала и предложила:

— Давай немного пройдёмся.

Они спустились с холма и побрели в сторону Фарт-хен Дура. Арья по-прежнему молчала, и Эрагон не решался её тревожить. Сапфира тихонько шлёпала за ними следом. Наконец Арья, словно стряхнув тяжкие воспоминания, подняла голову и сказала нежно и спокойно:

— Аджихад сказал мне, что это ты нашёл яйцо Сапфиры…

— Да, — ответил он и впервые задумался, сколько же сил понадобилось этой девушке, чтобы перенести яйцо из далёкого леса Дю Вельденварден в горы Спайна! А сколько раз ей на этом пути могла грозить смертельная опасность!.. И тут он услышал, как она совсем иным тоном продолжает:

— Знай, что незадолго до того, как яйцо попало к тебе, меня захватил в плен проклятый Дурза. Он возглавлял отряд ургалов, которые устроили на нас засаду и убили моих спутников, Фаолина и Гленвинга. Дурза откуда-то узнал, где нас ждать, так что напал внезапно… А потом меня опоили каким-то зельем и переправили в Гиллид, и Гальбаторикс велел Дурзе любым способом выяснить, где я спрятала яйцо и где находится Эллесмера… — Взгляд Арьи стал ледяным, стиснув зубы, она смотрела прямо перед собой, но Эрагона не видела. — Дурза потратил на это несколько месяцев, но успеха не добился. Хотя и применял самые жестокие методы дознания… А когда пытки ничего не дали, он приказал своим солдатам пользоваться мною, как им заблагорассудится. К счастью, у меня ещё оставались силы — я сделала так, чтобы они стали ни на что не способны… В конце концов, Гальбаторикс приказал перевезти меня в Урубаен, и вот тут мне стало по-настоящему страшно: ведь я была совершенно истощена и физически, и умственно, и у меня не осталось сил, чтобы ему сопротивляться. Если бы не ты, через неделю мне пришлось бы предстать перед Гальбаториксом, и тогда…

Эрагон внутренне содрогнулся. Удивительно, что она все-таки сумела выжить! Он хорошо помнил, во что превратили палачи это прекрасное женское тело.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — тихо спросил он, понимая, как тяжелы ей эти воспоминания.

— Чтобы ты знал, от чего меня спас. И чтобы не думал, что я могу об этом забыть.

Он смущённо поклонился:

— А что ты намерена предпринять теперь? Возвратишься в Эллесмеру?

— Нет, пока ещё нет. Здесь очень многое нужно сделать. Я не могу покинуть варденов — Аджихад нуждается в моей помощи. Сегодня я была свидетельницей твоих испытаний — на владение магией и оружием. Бром хорошо тебя выучил! И ты, похоже, готов и далее совершенствоваться в обоих искусствах, верно?

— Уж не хочешь ли ты сказать, что теперь мне следует отправиться в Эллесмеру?

— Хочу.

Эрагон с трудом подавил вспыхнувшее вдруг раздражение. Неужели ни он, ни Сапфира не имеют права сами решить, что им делать и кому служить дальше?

— Когда? — кратко спросил он.

— Это ещё предстоит решить. Но, безусловно, не в ближайшие несколько недель.

Ну что ж, нам, во всяком случае, оставили какое-то время на раздумья, сердито подумал Эрагон. И тут же услышал вопрос Сапфиры, который вертелся и у него на языке, а потому он задал его вслух:

— Скажи, чего все-таки хотели от меня эти Двойники?

Арья с презрением скривила прекрасные губы и сказала — точно плюнула:

— Того, что они сами не в состоянии осуществить! Вообще-то можно, конечно, произнеся истинное имя того или иного предмета, вызвать его сущность, но подобное умение требует многолетней практики и огромной самодисциплины. В награду, правда, ты получаешь полную власть над данным предметом. Вот почему истинное имя всегда хранится в тайне — дабы тот, кто затаил против тебя зло, не приобрёл власти над тобой.