Он набрал телефонный номер майора Зайцева:

– Лева! Ты эту кашу заварил, ты и расхлебывай. Я не буду разговаривать с журналюгами ни под каким видом!

– Не понимаю, чего ты так психуешь? – безмятежно отреагировал начальник отдела. – Номер «Криминального вестника» со своим фото видел? Красота! А какой промоушен! В соседних управлениях кобуру грызут от зависти.

– Делай как знаешь, но меня от этого уволь!

– Спокойно, спокойно. Ты, я так понимаю, недалеко от управления. Перекантуйся где-нибудь с полчасика, а я за это время от прессы избавлюсь.

Нет худа без добра. Можно, наконец, без спешки пообедать, и капитан направился в близлежащее кафе.

Часть сотрудников УВД предпочитала обедать не в местной столовке с буфетом, а именно в этом кафе «Радуга». Здесь, конечно, кормили подороже, зато было более разнообразное меню, играла тихая музыка, работал телевизор. Да и обслуживающий персонал женского рода выглядел посимпатичнее, что способствовало не только пищеварению, но и налаживанию тесных неформальных отношений, временами перераставших в устойчивую и близкую связь.

К числу завсегдатаев «Радуги» относился и Дмитрий. Ненавязчивый интим этого заведения оказался вполне в его вкусе.

Имелось, правда, одно «но»: посетителей в «Радуге» всегда было достаточно. Вот и сейчас все места оказались заняты.

Несколько минут он переминался с ноги на ногу и наконец увидел, что компания из четырех человек освобождает столик. Дмитрий ринулся к нему, а вслед за ним быстро двинулась молодая парочка: он и она в джинсовых костюмах стиля «унисекс». Оставалось еще одно место, на которое быстро нашелся претендент.

– Вы не возражаете, если я к вам присоединюсь? – услышал капитан откуда-то сбоку и кивнул. Молодая пара никак на просьбу не отреагировала.

Все четверо поглощали заказанные блюда молча, изредка бросая взгляды на висящий невдалеке под потолком телевизор. Он был настроен на музыкальный канал, но, когда подходило время последних известий, администратор кафе с помощью пульта переключался на них. Так он поступил и в этот раз.

«…И еще из криминальных сообщений, – понеслось из «ящика». – В районе Раменок вчера найден труп юноши, на одежде которого были обнаружены фрагменты символики футбольного клуба «Спартак». У следствия не вызывает сомнения, что смерть молодого человека стала результатом разборки между футбольными фанатами враждующих клубов».

– Какая чепуха, – негромко прокомментировал слова диктора сосед капитана по столику, а двое в «унисексе», наскоро насытившись картошкой фри с бифштексом, дружно поднялись со стульев и молча покинули компанию. На их места никто не покушался: обеденный пик в кафе подходил к концу.

Реакция соседа на информацию по делу, которое капитан расследовал, вызвала у него естественный интерес. Хотя он не имел привычки завязывать разговор с незнакомыми людьми, но, можно сказать, подолгу службы был обязан обратиться к незнакомцу с вопросом:

– Простите, вы, кажется, считаете, что болельщик ЦСКА никогда не убьет фаната «Спартака», несмотря на их взаимную вражду?

– Естественно. Субсоциумы в лице своих членов, чтобы существовать и не распасться, должны постоянно поддерживать равновесие между собой, а не уничтожать друг друга. Как только нарушится это динамическое равновесие, погибнут вообще все субсоциумы. Те же самые фанаты понимают это на интуитивном уровне. Они будут драться между собой, и в такой драке кто-то может случайно и погибнуть, но до умышленного убийства в данной среде дело никогда не дойдет.

Старший оперуполномоченный, внимательно слушая соседа, по профессиональной привычке стал составлять на него нечто вроде ориентировки.

Мужчина был, по всей видимости, русский, но экзотику его внешности придавал мощный, будто въевшийся в кожу, загар, который не приобретешь ни в каком солярии. Скорее всего, рассудил капитан, такая кожа дана этому человеку от природы.

Высокий лоб и умные, проницательные до такой степени, будто видели тебя насквозь, глаза выдавали в нем представителя интеллектуальной профессии.

С другой стороны, этот мужчина не выглядел как кабинетный ученый – достаточно было взглянуть на его широко развернутые плечи и крутую грудь.

Лицо соседа Бороздина было такого типа, что вроде бы не претендовало на неотрывные женские взгляды, но производило впечатление своими резкими, выразительными и даже чувственными чертами и обладало неким притягательным магнетизмом.

Выглядел он довольно моложаво, не дашь более пятидесяти лет, но отчетливо ощущалось, что за его плечами долгая и бурная жизнь. В одежде незнакомец придерживался сугубо консервативного стиля – несмотря на изрядную жару, был в строгом костюме классического покроя и при галстуке.