От тревожных размышлений его отвлек звонок в дверь.

– А с этим… с Новосельцевым ты спишь? – задумчиво спросил Колодков, не снимая руки с обнаженной груди Кати и затягиваясь сигаретой.

Та вывернулась из его объятий и отодвинулась к стенке, повернувшись к старшему лейтенанту спиной. Потом обиженно пробурчала:

– Вот мужики! Стоит только ночь с ними провести, и сразу хамить начинают.

– Э-э, брось, Катя! Я не хотел тебя обидеть. Вопрос был задан в порядке дознания с целью выявления истины в рамках дела, которое я расследую, – важно пояснил он.

– Ага, значит, ты переспал со мной по делу?!

– Это, конечно, дело, но совсем другое – любовное. – Старший лейтенант сладко зевнул и затушил сигарету о чайное блюдечко, находившееся на стуле рядом с кроватью. – Я же толкую о деле следственном. Вот твой Новосельцев…

Секретарша Катя рывком откинула простыню, перевалилась через Колодкова, слетела с кровати и стала натягивать комбинацию.

– Стоять! – скомандовал Колодков. Вытянув свою длинную руку, он добрался до Катиной талии, привлек девушку к себе и тут же навалился на нее.

Она немного подергалась, но все же приняла его в себя, и какое-то время они сосредоточенно посапывали.

Наконец оба угомонились, и Катя со словами «Мне пора на работу» направилась в ванную, а Сергей, убедившись, что уже серьезно опаздывает на службу, позвонил на мобильный Бороздина:

– Димыч, я тут по осведомителям хожу. Сам знаешь, каково безличной тачки… Ну, ты сам как-нибудь… Да, был я вчера у спартаковских фэнов. Убитого пацана они знают. Это Павел Хлебников… Ну, кровных врагов у него не имелось, ничего серьезного. Я еще вчера Зайцеву сообщил… Не, билет он, видно, купил обычным порядком, в кассе стадиона… А что тут странного?.. А я думаю, по-всякому бывает, тут зацепиться вряд ли есть за что. Да и вообще тухлое дело. Хотя спартачи указывают на фэнов ЦСКА, но ничего конкретного… Подойду к обеду.

Пока он принимал душ, Катя приготовила легкий завтрак, за которым Сергей опять стал ее донимать расспросами о Новосельцеве. Он не слишком верил в причастность некоего авторитета к убийству Карнаухова и его подруги, на что намекал кадровик «Этели», – уж слишком очевидной выглядела вина в этом деле Арзаевой, – но чувствовал: версию Новосельцева рано или поздно придется проверять. Бывший подполковник МУРа явно подкинул им эту идейку неспроста, и за его словами, скорее всего, стоит что-то серьезное. Так почему бы не воспользоваться удобным случаем и не навести кое-какие справки о Леониде Ильиче у достаточно близкого к нему человека?

Катя, впрочем, распространялась на эту тему не слишком активно – наверное, сказалось соответствующее воспитание, полученное ею от самого Новосельцева.

– ?

– Нет, он вряд ли врал: Леонид Ильич моги не знать о связи Карнаухова с Малаховой. Я ведь тоже ничего толком не знала.

– ?

– Он, скорее несчастный человек, чем сильный.

– ?

– Ну, мне так кажется. По-моему, в семье у него не очень…

– ?

– С Карнауховым у Леонида Ильича отношения были нормальные.

– ?

– Нет, он ничего не выигрывает от его смерти.

– ?

– Нет! Не спала я с ним!!!

Когда Катя ушла, Колодков связался с парочкой лучших своих сексотов и назначил с ними встречи. Так что Бороздину он лапшу на уши вешал не на все сто процентов. Сергей Колодков вообще считался самым удачливым специалистом в окружном управлении по работе с осведомителями.

Правда, в данном конкретном деле он не ожидал серьезной помощи от своих стукачей, поскольку убийство Карнаухова совершено почти наверняка непрофессионалом и было, по сути, бытовым. Но следовало хотя бы соблюсти все формальности и с чистой совестью отчитаться перед начальством: он, старший лейтенант Колодков, сделал все, что в его силах.

…Михаила Пичугина он навестил дома. Это был его старый кадр. С помощью Пичугина еще совсем молодой опер Сережа Колодков раскрутил громкое заказное убийство. Пичугин и сам принимал участие в той ликвидации – правда, косвенным образом, но все равно получил бы лет восемь-десять. А мог бы получить и перо в бок от сданных им подельников.

Но Сергей все сделал по-умному. По согласованию с управлением провел его по другому делу, и в результате Пичугин получил год общего режима за мелкое воровство. Потом быстро, условно-досрочно освободился и стал штатным осведомителем под надзором Колодкова.

…Михаил встретил Сергея хмурым, осовелым взглядом, от него остро пахло перегаром и опохмелом.

Колодков нахмурился:

– Никак перебрал? А, Пичуга? Неужели последнее здоровье не жалко?

– Так получилось… Старый кореш навестил, вот и…

– Что за кореш? Откуда? С зоны, что ли, откинулся?

– Не-а. Он нары ни разу своей задницей не полировал. Вот отчего вы его не посадите, а? Ведь он уже пятьдесят лет ворованным рыжьем торгует. Представляешь, начальник, сколько он бабок нагреб? И ничего, живет – не тужит.