Но вопреки его ожиданиям из рядов олавичей вышли один за другим около десятка воинов. Из тех, кто не участвовал в бою и прибыл вместе с Колуном. Алексей взялся за рукоять катаны двумя руками и приготовился драться с первым из них.

«Смогу ли я одолеть, пусть даже по одиночке, всех этих опытных воинов, с детства владеющих мечом? Ты должен! Другого пути нет…» А меч просто вываливался из уставших рук.

Спиной он почувствовал, что сзади тоже кто-то приближается. «Не ударят же в спину?» Он скосил глаза и увидел, что это Братуш. «И ты, Братуш?» Алексей знал, что сотник в свои молодые годы был уже одним из лучших мечников страны, в чем он имел возможность лично убедиться. «И он мне не верит». Но Братуш, приволакивая раненую ногу, стал плечом к плечу с Алексеем и обнажил свой меч, не говоря ни слова.

Так они стояли вдвоем перед десятком воев, когда спереди них встал мальчишка с мечом в руке.

— Явор, уйди отсюда!

— Не уйду! — уперся парень, неприязненно глядя на воев перед ними.

Саламат, Замята и еще другие вои выходили и становились рядом с Алексеем. А Ратибор в это время что-то втолковывал мрачному Колуну.

«Не хватало еще, чтобы олавичи поднимали мечи друг на друга. Сейчас как раз время для междоусобицы».

— Друзья, я благодарен вам за поддержку. Но сейчас я приказываю вам вернуться назад.

Его противники нерешительно и угрюмо топтались напротив, не решаясь обнажить мечи.

— Я должен вас всех убить, поскольку вы дерзнули выступить против приказа. Убить ради безопасности всех остальных. Но… — Алексей выдержал паузу. — Но поскольку я не олавич, то я этого не сделаю. Пока, во всяком случае. Стать в строй!

Большинство нарушителей молча начали возвращаться на свои места.

В этот напряженный момент Алексей почувствовал, как ему сзади на плечо положил руку Братуш. Его бывший недруг наклонился к нему и негромко заговорил:

— Если ты сейчас не накажешь тех, кто не повиновался, то дальше тебе тяжело будет вернуть уважение воинов. Я знаю, что ты просто не хочешь их убивать. Позволь мне сделать это. Так будет лучше для всех.

Пару секунд поразмыслив, Алексей выдавил:

— Хорошо.

Братуш тут же подошел к оставшимся четверым воям и грозно насупившись, произнес:

— Не пристало воеводе, под чьим руководством мы сегодня одержали победу, обнажать меч против воев. Поэтому я скрещу клинок с каждым из вас, дабы впредь неповадно было нарушать дисциплину.

— Но ты же ранен, — возразил такой же молодой вой, как и Братуш.

— Мои руки так же проворны. И я готов отрубить вам лишние части тела, особенно языки.

Первым против молодого сотника вышел уже пожилой вой со шрамом через всё лицо. И перед строем воев завязался поединок двух опытных мечников. Удар — щит, щит — удар. Хоть ситуация и была донельзя паршивой: олавич дрался против олавича, Алексей завороженно следил за схваткой.

Даже раненый и лишенный маневренности, Братуш не уступал идежскому вою. И вскоре он смог найти брешь в обороне противника и разрубил ему плечо. Сотник не стал добивать воя, а с окровавленным мечом стал ждать следующего. Но больше желающих скрестить мечи не нашлось, и относительный порядок был восстановлен. Тогда снова заговорил Алексей:

— Помните, я обещал вам рассказать после битвы, что ответил царь Леонид своим воинам? Он ответил: «Не нужно много есть накануне битвы, ибо сегодня ночью мы будем пировать за столом у бога мертвых». И бесстрашные воины спросили у Леонида: «О царь, будешь ли ты пировать вместе с нами?» «Я буду, как всегда, во главе стола», — так ответил им Леонид. Поскольку после сегодняшней битвы, как я и обещал, большинство из нас остались на этой земле, то, значит, у нас есть еще дела здесь. И пировать мы будем на этой стороне! Помянем павших…

За массивным, растрескавшимся от старости деревянным столом расположились Колун, Ратибор, Алексей и монг Бутак. На табурете в углу примостился Икташ, освобожденный раб ящеров, переодетый наконец в нормальную одежду вместо своих вонючих, кишащих паразитами лохмотьев. Он оказался монгом, который еще в своей юности побрел в болота на поиски счастья и чудом перебрался на ту сторону. Где и нашел «счастье», став рабом обитающих там кхадов.

Посредине, возле холодного сейчас очага, в явно неудобной для себя позе сидел предводитель кхадов. Чешуйчатая образина светло-бурого цвета, через чей распахнутый рот виднелись ровные зубы, все одинаковой длины. Алексею этот ящер напоминал виденных в кино и на картинках двуногих прямоходящих динозавров, типа рапторов. Но что сразу же отличало кхадов от вымерших земных рептилий (помимо разума), так это длинные и сильные передние конечности в отличие от слаборазвитых «рук» динозавров. Тело кхада спереди было прикрыто толстым кожаным одеянием типа фартука.

— А почему вы не попробовали договориться с людьми? Зачем же сразу нужно было завоевывать их земли? — спрашивал Алексей.

— Через степи мы хотели только пройти. Нам нужна вода, — переводил Икташ глухие «кх», вылетающие из пасти ящера.

«Наверное, его образ мышления не схож с человеческим. Потому я и не могу его понимать, равно как и он меня».

— Люди всегда были рабами кхадов. Люди слабее нас.

— Да уж, — протянул Ратибор. — Они бы точно не договорились с нами. Люди, видишь ли, слабее их. А что же вас разгромили и изгнали из ваших болот, если вы такие сильные?