От неожиданности Маленький Танцор подскочил и испуганно вскрикнул.

— Напугал я тебя? — спросил Два Дыма, подходя поближе и усаживаясь.

За его спиной, будто тень, шла Волшебная Лосиха.

— Этой ночью действует Сила. Это чувствуется. Знаешь, такое ощущение, будто наступило затишье перед сильной бурей.

Сердце юноши по-прежнему стучало, как большой барабан.

— С тобой все в порядке?

— Волка, Следящего… ты не видел?

— Мимо нас волк не пробегал. Но вокруг действует Сила. Мурашки по коже бегут. А если принюхаться, то и учуять ее можно.

Маленький Танцор, тяжело дыша, уронил голову на колени. Внезапно его забила дрожь, а Два Дыма продолжал, притворяясь, что ничего не замечает:

— Белая Телка попросила нас тебя разыскать. Я вроде бы должен отвести Три Пальца и всех остальных в такое место, где они смогут поселиться. Можешь отправиться к ним или остаться здесь. Тебе решать. Сегодня был хлопотливый день. Голодный Бык уходит к ним. Мне кажется, он хочет пожить некоторое время со своими друзьями, с людьми своего племени.

Тот, для кого он говорил, все старался утихомирить свое разогнавшееся сердце.

— Готов спорить, что и Стучащие Копыта уйдет с ними, — продолжал Два Дыма. — Как мне кажется, ей в общем ни к чему возвращаться к Красной Руке. Кровавый Медведь постарается отравить ей жизнь. Белая Телка считает, что будет полезно, если она расскажет Низким Людям Бизона об образе жизни Красной Руки.

— Я здесь тоже не останусь.

Два Дыма кивнул. Выражение его лица в темноте было не разглядеть.

— Она так и думала.

Юноша смущенно взглянул на друга:

— Она ведь не приказала мне остаться?

Два Дыма медленно покачал головой:

— Мне этого не понять, но она почти настаивает на том, чтобы ты ушел… вместе с Волшебной Лосихой. Она улыбалась, когда говорила об этом, раскачивалась взад и вперед и вообще казалась… гм… довольной, что ли.

Все нервы юноши напряглись, как у белки, заметившей скользнувшую по траве тень ястреба. Слишком много всего случилось за такое краткое время! У него в голове все события последних дней спутались в бессмысленный узел. Он даже утратил способность думать. Жизнь кружила его в своем водовороте, как хотела…

— И она даже не пыталась настаивать на том, чтобы я остался? Не требовала, чтобы я разговаривал с ней о Видениях?

— Нет. Она говорит, что ты теперь в других руках и твой путь уже определен.

Маленький Танцор вырвал травинку и принялся крутить между пальцев:

— Ты ведь очень давно знаешь ее, Два Дыма. Как ты думаешь, что она задумала?

— Раньше она хотела научить тебя разным вещам, которые тебе пригодятся, когда ты в конце концов столкнешься с Тяжким Бобром. Она думала, что…

— Я не собираюсь встречаться с Тяжким Бобром. Я вовсе не тот Зрящий Видения, о котором она мечтает.

Помолчав некоторое время, Два Дыма произнес безо всякого волнения в голосе:

— Я думаю, приятель, она это знает. Я думаю, сегодня она это наконец поняла.

— Да?

— Я думаю…

— Говори, говори. Мы столько лет прожили вместе, что тебе незачем юлить и смягчать правду.

Два Дыма беззвучно засмеялся, но веселья не было на его лице:

— Может, и так. Тогда знай, что она прошептала кое-что себе под нос. — Он на мгновение заколебался, а потом произнес: — Никто этих слов не слышал, кроме меня. Она прошептала: «Он мне не принадлежит. Как глупо я себя вела! Он с самого начала принадлежал Волку».

Пораженный до глубины души, юноша взглянул на облака. Холодные пальцы ужаса медленно касались его спины.

— Теперь он наш, — все тысячи душ Волчьей Котомки устало шевельнулись. Тревога спала.

— Пока, — согласился Зрящий Видения Волка. — Он разрывается на части. Испытывает одновременно притяжение и отталкивание. Он все еще пытается отречься.

— Это и есть наш шанс. Обнови меня. Позволь мне увеличить мою Силу. Позволь мне исправить Спирали…

— Еще не время, — укоризненно донеслись слова Зрящего Видения Волка сквозь золотое сияние Спиралей. — Ты живешь в Настоящем. Посмотри дальше. Что мы обрели в Маленьком Танцоре, то и потеряли в Тяжком Бобре. Он собирается напасть на Красную Руку. Чем прочнее становится его власть, тем увереннее он обращает свой взор на горы.

— Но ведь это ты был готов спорить, что дожди успокоят его жажду власти!

— Я не понимал ненасытной природы его властолюбия.

— А в чем еще ты ошибся? Опасность растет. Еще одна ошибка, и…