— Я буду жить, — с трудом произнес он. — Но дай мне как можно больше времени.

— Когда время кончится, будет еще больнее.

— Я знаю.

Зрящий Видения Волка кивнул:

— Я приду за тобой. Ты, конечно, знаешь об этом. Но я буду с тобой встречаться… как сейчас… и мы будем беседовать. Я должен тебя кое-чему научить.

Он умолк, а потом спросил:

— Почему ты сделал такой выбор?

Маленький Танцор взглянул в глаза Зрящего Видения Волка:

— Может быть… может быть, потому, что я тоже… слишком сильно люблю

— Волк спасет тебя. Он отнесет тебя в свою нору и отогреет твое тело. Он пойдет рядом с тобой, будет охранять тебя и твою семью — пока можно. Это я тебе обещаю.

Мутный туман снова всколыхнулся, и лицо Зрящего Видения Волка исчезло. Тело Маленького Танцора резко подбросило вверх, как если бы он с высоты прыгнул в воду. Уютное тепло вокруг сменилось холодом, проникавшим до самых костей. С каждым ударом сердца боль и страх становились все сильнее. Мучительное жжение в голове было почти непереносимо.

Он застонал от страдания своего тела, распластанного по колючим камням, вскрикнул и попытался пошевелиться. Снег сковывал его движения. Боль. Холод, от которого немеют руки и ноги. Несмотря на крайнее истощение, воспоминание о теплом колыхании смерти уже не манило, а ужасало его. Он медленно умирал — вместе с гаснувшим светом дня.

Он поднял голову, зажмурив глаза от режущего прикосновения колких снежинок. Дрожь прекратилась — и это означало, что последнее тепло покинуло его тело. Смерть была рядом.

Из белесой мглы вышел черный силуэт, неслышно приблизился, приостановился…

— Волк! — вскрикнул он и сам испугался хриплого звука своего голоса.

Огромный черный зверь обнюхивал его лицо. Онемевшая кожа Маленького Танцора едва ощущала прикосновение его усов.

Собрав последние остатки сил, Маленький Танцор поднялся на четвереньки. Все его тело болело и ныло.

Он чуть не повалился набок, но успел опереться на волка — хотя почти был уверен, что зверь отскочит и укусит его. Он пополз вперед, несмотря на то что ноги уже почти отказывались служить ему. Вцепившись, в нависший над ним наклонный ствол, он кое-как поднялся на ноги.

Шаг за шагом Маленький Танцор упрямо двигался вперед, не сводя глаз с черного зверя. Лес вокруг посте пенно из серого делался черным — ночь опускалась на землю. Он зашатался и упал. Потом снова пошел как в тумане, прислушиваясь к смутному эху слов Зрящего Видения Волка.

— Не умру… — прошептал он бесчувственными губами. — Не умру…

Он снова упал и больно ударился о лед. Боль пронзила все его измученное тело. Холодно, как холодно… От удара у него зазвенело в ушах. Совершенно обессилев, он попытался встать на ноги, попытался встать…

Сознание померкло.

Волшебная Лосиха сидела на твердом неудобном валуне, торчавшем на склоне холма. Перед ней простиралась вся долина — от Бизоньих Гор на юго-восток вплоть до далеких холмов в синей дали. Высокий хребет скрывал от нее вид на горизонте, который она навсегда запомнила в тот вечер, когда села рядом с Маленьким Танцором — и в конце концов совокупилась с ним. До самой смерти ей не забыть взгляда его глаз, устремленного на равнину. Предчувствие беды, боль прошлых страданий, смятение — все это одновременно отражалось в тот вечер на его лице. Жестокое наследство!

Последние остатки страшного снегопада уже растаяли даже в лесу на северном склоне. В долине внизу ручей весело бурлил весенним половодьем. Белая от бурунчиков вода плясала, прыгала и рвалась стремительно вперед. Под теплыми лучами солнца ива покрылась изумрудной зеленью. Вокруг нее буйная новая поросль поднималась из земли, пробившись сквозь побуревшую прошлогоднюю траву. Жизнь вернулась в горы — но в ее сердце по-прежнему была одна серая пустота.

Изящные желтые и сиреневые головки цветов не в силах были раскрасить весельем ее раздумья. Даже радостные весенние трели птиц не могли утешить ее горе. Воспоминания о Маленьком Танцоре пронизывали каждое мгновение ее жизни. Его слова постоянно звучали в ее ушах глухим эхом. Его лицо все время стояло у нее перед глазами, его улыбка — то грустная, то насмешливая… Ее тело помнило его ласки. Ее лоно жаждало его — но она чувствовала, что его свет померк в этом мире…

Даже хуже: она не осмеливалась и подумать о его судьбе, представить себе его тело, постепенно обнажающееся от тающего снега…

— Вот ты где.

Она и не заметила, как он подошел.

— Можно, я рядом с тобой присяду?

Она пожала плечами, тревожно глядя вдаль.

Два Дыма с кряхтеньем опустился на землю, осторожно отставив больную ногу. Он согнул здоровое колено и обхватил его руками.

— Пришла, значит, наконец весна. Я уже думал, что мы так в заточении да тесноте остаток жизни и скоротаем. Ты заметила, как все в последние два дня туда-сюда разбежались? Это потому, что мы слишком долго все вместе в одной пещере сидели.