Два Дыма задумался, а потом сказал:

— Я поклялся на Волчьей Котомке, что буду заботиться о тебе.

Он улыбнулся, вспомнив тот жаркий солнечный день. Он держал на руках младенца, а Чистая Вода куда-то ушла — искать еду, что ли… И он поклялся, что никогда не бросит младенца, не заметив, что рядом лежала Волчья Котомка. А потом уже ничего изменить было нельзя.

— И ты не жалеешь об этом? — полюбопытствовал Маленький Танцор.

Два Дыма припомнил все страдания, которые ему пришлось перенести: удары, оскорбления, изнасилования, которым его подвергали грубые мужчины — одни держали его за руки и за ноги, а другие под издевательский хохот овладевали им сзади… Он вспомнил и боль избиений, которые подстраивал Тяжкий Бобр, и последние дни в селении после осквернения Волчьей Котомки. Он восстановил в памяти дни, последовавшие за Проклятием Ветки Шалфея… приход Белой Телки… А с тех пор жизнь разве стала легче?

— Нет, — задумчиво произнес он. — Потому что мне посчастливилось некоторое время жить рядом с Силой.

Как приятно было все время чувствовать ее рядом, постоянно ощущать ее тепло… А потом наступил день, когда Тяжкий Бобр непоправимо оскорбил Волчью Котомку. Но за одни воспоминания о том, что было до того, не жалко было бы заплатить целым веком мучений.

— Ну а я очень рад, что отгородился от Силы.

Эти слова больно кольнули старого бердаче:

— Не говори так.

— Но это правда. — Маленький Танцор скрестил ноги, устраиваясь поудобнее. — Я наконец нашел то, что искал. Здесь, — он махнул рукой в сторону тихой долины, — есть все, что нужно человеку. Еда. Безопасность. Здесь я буду жить с моей семьей. Будут расти дети. Тяжкий Бобр далеко отсюда — на восточных равнинах. Кровавый Медведь — высоко в горах. Чего ради им сюда идти? Нет, я распрощался с Силой, и с бедами, и с Кругами, и я… я… в общем, с этим покончено.

Два Дыма насмешливо улыбнулся:

— Когда речь идет о Силе, ни в чем нельзя быть уверенным.

«Посмотрим, что еще случится, малыш! Подождем!» Он перевел разговор:

— Кстати, насчет этой твоей женщины… Ты так и будешь ее заставлять одну охотиться на хомяков?

— Мы там нашли пару норок. Она решила еще дальше поискать.

— Тогда тебе пора огонь разводить. Ты знаешь, что нужно делать?

Маленький Танцор пренебрежительно усмехнулся:

— А чего тут хитрого? Разведу костер у норы, а когда выскочит, ударю дубиной.

— Нужно очень-очень проворно действовать.

Маленький Танцор улыбнулся:

— Да я как молния! А она еще быстрее!

С этими словами он вскочил на ноги и пошел за палочками для добывания огня. Глядя, как он сосредоточенно роется в своем мешке, отыскивая их, Два Дыма прошептал едва слышно:

— Что ж, хорошо, если ты окажешься прав, дружок…

Он проводил взглядом Маленького Танцора, взбиравшегося вверх по склону. Да, молодой, гордый, самоуверенный человек, который не сомневается, что справится с любыми трудностями…

Молодые мужчины, натеревшись жиром, прыгали и скакали вокруг огромного костра, который горел с треском и шипением посреди селения. Пламя играло на их блестящих телах, подчеркивая выпуклость мускулов и высвечивая замысловатую раскраску. Над ярко освещенным селением величественно простиралась Звездная Паутина — но люди, ослепленные блеском пламени, не видели ее.

У вигвамов стояли женщины — некоторые подпевали Певцу, другие просто смотрели, ничем не выражая своих чувств. Завернувшись поплотнее в одежды из бизоньих шкур, они хранили полное молчание.

Тяжкий Бобр восседал на шкуре белого бизона, а за его спиной стояли его семь жен. Два Камня, Лосиное Горло и Семь Солнц сидели рядом с вождем — правда, отодвинувшись немного назад. Перед Тяжким Бобром в землю был воткнут длинный шест, украшенный вороньими перьями и трещотками из копыт антилопы. Это были символы власти вождя. Они всегда сопровождали его вигвам, куда бы его ни переносили. Этот шест наводил ужас на Племя Остриженных Волос, Племя Огненного Бизона и Племя Белого Журавля.

Празднество — ночь Благословения — было устроено в честь воссоединения Племени под властью Тяжкого Бобра. Он сам улыбался счастливой улыбкой. Ему казалось, что в ночной темноте перед ним встает строгое лицо его матери. «Я достиг цели, мама. Ты была права, как всегда. Для этого оказалось вполне достаточно строгости, да еще отчаяния, охватившего голодающих. Когда молодым людям было нечего больше терять, кроме своих жалких жизней, они творят чудеса храбрости. Мне оставалось лишь Узреть в Видении новый путь. Мама, ты так правильно все поняла еще тогда!»

Гордость распирала его грудь. Бешеное кружение танцоров было всего лишь отражением круговорота, бурлившего в сердце Тяжкого Бобра. Своими Видениями он преобразил Племя. Его молодые воины неизменно одерживали верх над отрядами врагов, пытавшихся остановить его движение вперед. Неудивительно, что они стали искренне считать себя непобедимыми. На войну с племенами, которые никогда еще не принимали участия в серьезных боях, Тяжкий Бобр отправил фанатиков, готовых истреблять всех до последнего. Никто не смог оказать настоящего сопротивления этим озверевшим последователям его учения.