— Пожалуйста, Мать-Овца, — прошептал он умоляюще. — Нам нужно твое мясо.

Загонщики остановились. Овца бросила быстрый взгляд наверх — на ловушку. Она вытянула шею и навострила уши. Овцам оставался лишь один выход. Вожачиха пристально смотрела на узкий проход, рванувшись по которому можно было бы обойти цепь загонщиков. Но она все не решалась…

— Пожалуйста, Мать-Овца, — едва слышно повторил Маленький Танцор.

Он пытался тронуть ее, объяснить, как голодают люди, когда никто не дает им мяса в дар. Сжав от напряжения кулаки, он сосредоточился, стараясь дать овце почувствовать неотступную требовательность желудка.

Время исчезло. Не отдавая себе отчета в своих действиях, он упал на колени и простер руки к овце:

— Пожалуйста, Мать-Овца.

Ощущение боли в коленях, опиравшихся на острые камни, перешло в какое-то другое… Новое сознание заполнило мир. Чувство Единения окутало его, будто плотный туман, льнущий ранним утром к корявым стволам хлопковых деревьев.

— Мать-Овца, мы голодаем. Дай нам твою жизнь. Удели нам свой дух.

Позже он не мог припомнить, встретился ли он глазами с животным… В то мгновение важно было лишь соприкосновение их душ. Его сознание было заполнено биением сердца овцы, движением воздуха в ее легких, ее тревогой…

— Накорми нас, Мать-Овца.

Понимание, жалость, смирение… эти чувства переполнили вдруг его душу. Это он сам повернулся вдруг и пошел на четырех легких ногах вверх по склону. Глазами овцы он увидел бесцветный мир, узор плоских серых теней. Ее ушами слышал, что стадо идет следом. Оступающиеся копыта скрежещут по камням. Запахи земли и мороза наполняют ноздри…

Он с наслаждением почувствовал, как сильны ноги, несущие овцу вверх. Он уверенно бежал на ее чудесных ногах, благодаря широким копытам не боясь поскользнуться даже там, где человек неминуемо упал бы в пропасть.

Вот она пробежала между двумя скальными выступами… взобралась на прогнутую часть хребта… вот сильные ноги длинным прыжком привели ее наконец в ловушку… Остальное стадо сгрудилось сзади.

Сеть, которую держал наготове Два Дыма, взметнулась вверх. Овцы и ягнята испуганно заблеяли. Вожачиха ждала, что будет дальше. Она чувствовала себя неуверенно, но смирилась со своей судьбой — лишь бы Маленький Танцор был с ней до последнего мгновения. Блеяние овец и всхрапывания старого барана становились все настойчивее, все отчаяннее…

Громкие вопли охотников перепугали остальных овец, которые заблеяли еще громче и заметались. Сеть, с которой ловко управлялись калека Два Дыма и проворная Стучащие Копыта, заставляла их двигаться вперед. Овце-вожачихе люди представлялись чем-то плоским и угрожающим. Она лишь слегка вздрогнула, когда сеть придавила ее. Остальные овцы дрожали, пытаясь понять, откуда взялись эти веревки, пахнущие людьми и корой.

Маленький Танцор понимал, для чего нужны дубины. Через его сознание поняла это и она. Все его существо сотряслось, когда страшное орудие взметнулось вверх, резко упало, нанесло глухой удар… Густой запах крови понесся по ветру, мешаясь с запахом людей. Остальных овец забивали одну за другой. Вот-вот наступит неминуемая смерть…

Маленький Танцор взглянул на отца, который, слегка присев, поднял дубину к серому небу. Он рванулся прочь, заслышав свист рассекаемого воздуха.

Темнота.

Голоса.

— Он начинает приходить в себя. Маленький Танцор! Ты меня слышишь?

Прикосновение рук — человеческих рук… Человеческое тело рядом с ним излучало тепло. Он застонал и шевельнулся, жадно радуясь ощущению жизни, биению сердца в груди. Чудесное ощущение холода в онемевших ногах и руках заставило его задрожать.

Жив! Он жив!

— Что случилось? Ты упал?

Тревога, звучавшая в голосе Волшебной Лосихи, вернула его из бесконечности в реальность. Он открыл глаза. Яркие косые лучи солнца ослепили его. Он зажмурился — и обнаружил, что его голова лежит на коленях Лосихи. Голодный Бык тоже склонился над ним и держал за руки, с тревогой всматриваясь в лицо. Вокруг с выражением озабоченности на лицах стояли Три Пальца, Черный Ворон и Стучащие Копыта.

— Ты пропустил охоту, — облегченно рассмеялся Голодный Бык. — Ты упал и…

— Я был на охоте, — хрипло произнес юноша, с трудом вдыхая воздух. — Овца и я… Едины. Мы были Едины. Она уже собиралась спрыгнуть вниз и избежать ловушки. Я умолил ее.

Память мгновенно вернулась к нему: он вновь пере живал каждый шаг, каждый вздох, каждое биение сердца… Дубина поднимается перед ударом, приближается неизбежная смерть… Его передернуло.

Его подняли с земли. Тело плохо повиновалось ему Со всех сторон раздалось взволнованное бормотание.

— Смотри не упади, — с трудом разобрал он слова в шуме голосов.