— Ваню можно, — заверила Маруся. — Старушка, он уже давно собрался уходить и поругаться искал причин, а тут Аким подвернулся. Мы с Акимом и выпили-то всего ничего, даже поллитру не раздавили, а тут Ваня пришел. Увидел, что на кухне сидит Аким, обрадовался, схватил вещички и умчался.

— Удивительная ты женщина, Маруся, — возмутилась я. — Это тебе еще добрый Ваня попался. Боюсь, от Евгения ждать такой мудрости не пришлось бы. Подумать страшно, что он сделал бы, застукай меня на кухне с моим прежним любовником за недодавленной поллитрой. Как тебе в голову пришло, глупая, Акима в дом тащить?

— Да ты сама же, все мозги мне продолбала Акимом этим! — взревела Маруся. — Сама же говорила, что сосед твой, что жалеешь его, вот я и решила его душевно поддержать.

— Это когда я говорила? Сто лет с тех пор прошло Аким уж и забыл про тебя давно.

— Не забыл, — кокетливо сообщила Маруся.

— Ну тогда и не жалуйся, что Ваня ушел. А я еще, дура, собралась тебе помогать.

Маруся переполошилась:

— Старушка, помогай мне скорей, я прямо вся буду слушаться, только говори: что делать?

— Пока ничего. Выждать надо. Ваня страшно на тебя зол, но есть надежда его разжалобить. Похоже, я даже нащупала его больное место. Он очень разволновался, когда узнал, что на тебя покушаются.

Маруся обрадовалась.

— Старушка, — возликовала она. — Это правда? Он ко мне не безразличен?

— Более скажу, если бы явления со шляпками, стрелами и картинами показались ему опасными, еще неизвестно, как он повел бы себя. Возможно, отбросив все обиды, примчался бы тебя спасать, но, увы, я лгать не решилась, сказала все как есть.

И Маруся, с присущей ей наглостью, еще и начала меня стыдить:

— Старушка, ну что же ты так облажалась-то? Не ожидала от тебя. Не могла уж придумать что-нибудь?

Сказала бы, что меня ранили или отравили.

— Чтобы он увидел, что ты жива и здорова, и после этого перестал верить и мне? — рассердилась я такой недальновидности. — Уж нет, малышка, потерпи. Немного выждем, а потом придумаем тебе какую-нибудь смертельно опасную болезнь, посоветуемся с Розой — она дока. Может быть, Роза даже в больницу положит тебя с жестоким диагнозом, после этого я отправлюсь к Ване и скажу, что ты очень плоха. Бьюсь об заклад, это сработает — Ваня вернется.

— Да Роза же у меня! — радостно завопила Маруся. — Она же приехала вместо тебя, сидит над душой, не дает спокойно из жизни уйти.

— Дай мне Розу, — потребовала я.

Маруся послушно выполнила приказание. Она теперь была вся в моей власти, естественно, лишь до тех пор, пока не вернется Ваня.

— Роза, — строго спросила я, — ты была у проктолога?

— Была, — ответила Роза. — Баркасов согласился сманить Пупса на рыбалку. Сейчас напою Марусю лекарствами, уложу ее спать и поеду уговаривать Пупса.

Предвижу большие сложности. У Пупса не ладятся дела на работе, вряд ли он захочет уезжать.

— Не ладятся дела на работе? — горько рассмеялась я. — Не удивительно. После всего того, что он в последнее время творит, у него нигде дела не ладятся.

Оживив Марусю и вдохновив на доброе дело Розу, я наскоро поругалась с бабой Раей, поспорила с рассерженным моим поздним приходом Евгением, поцеловала спящего Саньку и отправилась спать сама.

Сны мне снились безобразные, что и понятно при столь богатом на впечатления дне. А наутро зазвонил телефон. Зазвонил слишком рано, даже Евгений на работу еще не проснулся.

Звонила Тося.

— Соня, — рыдала она, — Розу убили!

Я еще не вышла из сна и в таком состоянии узнаю о смерти любимой подруги! Конечно, тут же рухнула на подушку и отключилась, пытаясь себя убедить, что все еще продолжается сон. Однако я уже не спала, а только дремала, обсматриваясь ужасами. Хорошо еще, что долго это не продолжалось, потому что позвонила Лариса и, паникуя, сообщила:

— Роза умерла.

Тут уж не до сна. Я окончательно проснулась и спросила:

— Как умерла? При каких обстоятельствах?

— Не знаю, — рыдая, ответила Лариса. — Мне только что позвонила Тося, сообщила эту страшную весть и тут же бросила трубку. С ее стороны это настоящее свинство, теперь до нее дозвониться не могу.

— Конечно, бросила трубку, — заступилась за Тосю я. — Она и со мной так поступила, но должна ты понимать, что мы не одни. Должны же и другие знать эту страшную весть. Лучше Тоси ее никто в кратчайший срок не распространит. Я знаю только одного человека, который переплюнет в этом деле нашу Тосю.