Но Этьен подпрыгнул:

— Как ты можешь говорить подобные вещи? Разве ты не знаешь, что в Марселе я был самым близким, самым лучшим другом императора?

— Я знаю только, что ты был возмущен, когда я стала его невестой, — ответила я ему.

— Ах так, вы хотели запретить Дезире этот брак?

Тогда Жан-Батист хлопнул моего брата по плечу. — Шурин Этьен, я решительно симпатизирую вам, и даже если мне придется посадить вас к себе на колени в переполненном соборе, я вас туда проведу. — Он, смеясь, повернулся и закричал: — Жюно, Бертье, господина Этьена Клари надо контрабандой провести в собор. Идите сюда! Мы с вами выиграли не одну битву!

Потом я увидела в окно моего брата Этьена, исчезающего в Нотр-Дам, под эгидой трех маршальских мундиров.

Через несколько минут маршальские мундиры появились вновь, и мне сообщили, что Этьен устроен среди дипломатического корпуса. Он сидит, как сказал мне Жан-Батист, рядом с турецким султаном. На турке зеленый тюрбан и… он замолчал, так как появилась процессия Папы.

Впереди шел батальон драгун, за ним следовала швейцарская гвардия. Наконец мы увидели монаха верхом на осле, державшего перед собой крест.

— Пришлось нанять мула, и Деспро говорит, что он обходится в 67 франков в день, — прошептал маршал Бертье. Жан-Батист расхохотался.

Затем следовал экипаж Папы. Его карету влекли шесть серых лошадей, и мы, конечно, немедленно узнали парадную карету императрицы, которую предоставили в распоряжение Папы.

Папа вошел в архиепископство, но нам не удалось оказать ему знаков внимания. Он очень быстро облачился в одной из комнат первого этажа, после чего покинул дворец в сопровождении высшего духовенства и медленно направился к порталу Нотр-Дам.

Кто-то открыл одно из окон. Толпа молчала. Только женщины становились на колени, а большинство мужчин даже не снимало шляпы.

Внезапно Папа остановился, что-то сказал и перекрестил молодого человека, стоявшего в первом ряду с высоко поднятой головой. Позднее мы узнали, что Пий VII, посмотрев на этого парня и на всех, стоявших рядом, заметил с улыбкой:

— Я полагаю, что благословение старца не может быть оскорбительно.

Еще дважды Папа перекрестил прозрачный холодный воздух, затем белый силуэт исчез под порталом собора, и красные мантии кардиналов сомкнулись за ним как поток.

— Что происходит сейчас в соборе? — спросила я. Кто-то объяснил мне, что при входе Папы хор императорской капеллы возгласил: «Ты есть Петр!» [15] , и Папа должен сесть на трон, стоящий слева от алтаря.

— А теперь не замедлит появиться император, — добавил кто-то.

Но император заставил ждать еще целый час население Парижа, полки, стоящие по стойке «смирно», высоких приглашенных и главу святой Римской церкви.

Наконец артиллерийские залпы возвестили, что император покинул Тюильри. Не знаю почему, но внезапно все разговоры прекратились. Молчаливо все мы подошли к большим зеркалам; безмолвно маршалы поправили свои ордена, одернули синие с золотом мундиры и сделали знак лакеям набросить им на плечи синие пелерины.

Пудря лицо, я с удивлением заметила, что у меня дрожат руки.

Как приближающаяся буря, сначала далекая, затем неуклонно растущая и превращающаяся в ураган, до нас докатилось: «Да здравствует император! Да здравствует император!»

Показался Мюрат, губернатор Парижа, верхом, в сверкающем золотом мундире. За ним с громом следовали драгуны. Затем герольды, верхом, в одежде из лилового бархата, вышитого золотыми орлами; герольды держали жезлы, украшенные золотыми пчелами.

Потрясенная, смотрела я на эти пышные лиловые одежды. А в свое время я хотела купить ему на свои карманные деньги мундир, потому что его собственный был слишком поношен…

Золоченые коляски, запряженные шестью лошадьми каждая, останавливались одна за другой. Из первой вышел Деспро. Из второй — адъютанты императора. За ними — министры.

И, наконец, из экипажа, сверху донизу разукрашенного золотыми пчелами, — принцессы императорского дома.

Принцессы были в белом с диадемами в волосах. Жюли стремительно бросилась ко мне и сжала мою руку. Пальцы ее были ледяными.

— Только бы все обошлось, — сказала она маминым тоном.

— Да. Но обрати внимание на свою диадему. Она съехала на сторону, — сказала я тихо.

Как солнце возникла в сером свете дня императорская карета. Она была позолочена со всех сторон и украшена фризом из бронзовых медальонов, представляющих все департаменты Франции, связанных между собой золотыми пальмовыми ветвями. На крыше экипажа сверкали четыре огромных орла, когти которых были переплетены лавровыми ветвями. Между ними покоилась огромная золотая корона.

Изнутри экипаж был обит зеленым бархатом — цветом Корсики. Восемь лошадей, украшенных султанами из белых перьев, остановились, тяжело дыша, перед архиепископством. Мы вышли и стали шеренгами. В правом углу кареты сидел, прислонившись к подушкам, император. Наполеон был одет в пурпурный бархат, и, когда он вышел, мы увидели, что на нем широкие короткие штаны с буфами и белые чулки, вышитые драгоценными камнями.