Я сказала, что не знаю, сколько времени останусь в Париже, может быть, мне придется переночевать еще одну ночь.

В это время возвратился с работы м-сье Клапен и обьяснил мне, что раньше в этом доме жили аристократы, но после Революции дом переделали на маленькие квартиры и поселили семьи рабочих. Вот им и досталась эта квартирка. У них была куча детей. На полу возились три малыша, двое других вернулись с улицы и потребовали кушать. В кухне во время ужина было так тесно, что можно было подумать, что мы находимся в цыганском шатре.

После ужина м-м Клапен сказала, что пойдет с мужем погулять перед сном, а так как я оставалась дома, то мне поручили приглядеть за детьми, которых тут же уложили спать. Их разложили по двое в каждую постель. Самого маленького уложили в люльку на кухне. М-м Клапен надела шляпу со страусовым, почти вылезшим пером. М-сье Клапен попудрил волосы, и они ушли.

Я чувствовала себя такой одинокой в этом чужом городе! Я засунула руки в мой саквояж, чтобы ощутить знакомые, привычные вещи и не чувствовать себя такой одинокой. Нащупав мой дневник, я открыла его и перечитала последние страницы. А сейчас я постараюсь записать все, что произошло и что толкнуло меня на эту поездку. На шкафу в кухне я нашла старое гусиное перо, рядом с высохшей чернильницей.

Со времени моей последней записи прошел год. Но в жизни женщины, находящейся вдали от мужа, вернее, невесты вдали от жениха, почти ничего не происходит.

Этьен дал мне муслин для носовых платков, батист для ночных сорочек и полотно для простынь. Я вышивала на всех предметах моего приданого букву «Б», красиво украшенную разными завитушками, я колола пальцы за этим вышиваньем. Я часто навещала м-м Летицию в ее кухне-гостиной, я бывала у Жюли и Жозефа в их очаровательной маленькой вилле.

Но м-м Летиция только и говорила, что о падении курса денег, о дороговизне жизни и о том, что Наполеон давно не присылает ей денег. Жюли и Жозеф переглядывались и что-то говорили друг другу глазами, чего не понять было постороннему, хохотали, и производили впечатление счастливой пары, которой гости даже мешают. Но я все-таки ездила к ним довольно часто, потому что Жюли всегда хотела знать, что пишет мне Наполеон, а я имела случай прочесть письма Наполеона Жозефу.

К сожалению, мы видели, что Наполеону в Париже не повезло. Уже год, как он приехал в Париж со своими офицерами и Луи. Он взял с собой толстяка Луи в последний момент, чтобы разгрузить м-м Летицию хотя бы от одной лишней заботы.

В Военном министерстве был ужасный скандал, потому что Наполеон не выполнил приказа и не поехал в Вандею. Наполеон разыскал свои планы и стал доказывать, что необходимо вести наступательную войну.

Тогда его послали в итальянские войска, но не главнокомандующим, а рядовым генералом, послали, просто чтобы избавиться от него. А когда он приехал туда, генералы, служившие в этих войсках, не хотели принять его в свой круг и категорически воспротивились его вмешательству. Потом он подцепил малярию и вернулся в Париж желтый, худой и в совершенно обтрепавшейся форме.

Когда он явился к военному министру, тот просто выгнал его.

Сначала Наполеон получил немного денег в счет жалованья, но потом ему перестали платить. Он оказался в ужасном положении без места и без денег.

Мы не могли представить, как он жил. Несколько дней он мог еще перебиться на деньги, полученные от заклада отцовских часов. Он заставил Луи завербоваться в солдаты, так как не мог кормить его.

В настоящее время Наполеон выполняет разные работы в Военном министерстве, он вычерчивает военные карты и буквально падает в пропасть…

Его мундир, который расползался по швам, доставлял ему большое огорчение, он упоминал об этом в письмах. Он подал прошение, чтобы ему выдали новую форму, но Республика не одевала заштатных генералов…

В такое тяжелое время ему оставалось только проникнуть в «Хижину» — дом м-м Тальен, где, как рассказывали, делалась политика.

У нас теперь правительство, которое называется Директория. Во главе его стоят пять директоров. Но Жозеф уверяет, что руководит всем только один из директоров — Баррас. Что бы ни происходило в нашей стране, все исходит от Барраса.

Баррас — граф по происхождению, но это не помешало ему стать якобинцем. Потом он вместе с Тальеном и еще одним депутатом по фамилии Фуше скинул Робеспьера, заявив, что освобождает Республику от «тирана». Потом он переехал в Люксембургский дворец и стал одним из наших директоров.

Поскольку ему нужно было делать официальные приемы, а он не женат, то он просил м-м Тальен открыть свой дом для его гостей — гостей Республики. Это одно и то же.

Один из парижских клиентов Этьена рассказывал нам, что у м-м Тальен шампанское льется рекой.