— Дай ему договорить, Жан-Батист. Что ты хочешь сказать, мой дорогой Оскар?

— Католическая церковь не признает гражданских браков. Вы с папой венчались в церкви или регистрировали свой брак в мэрии?

— Только в мэрии, — заверила я, в то время как мое сердце отбивало частые удары.

— Ну так ты грешна, мама, и этот грех имеет многолетнюю давность. Ну, а теперь поторопимся!

Мы пришли в часовню вовремя, чтобы успеть исповедаться, но я совсем запыхалась. Когда мы вернулись, гостиная была полна придворных, а мне еще следовало надеть коронационное платье. Я почти бежала меж придворных дам, которые низко приседали.

— Тетя, у тебя очень мало времени, — сказала мне Марселина, помогая постаревшей, но энергичной Мари раздевать меня.

Иветт подала мне пеньюар.

— Тетя, епископ ожидает в соборе, — напомнила Марселина, но и она вышла вслед за остальными.

Когда женщина кокетлива и постоянно смотрится в зеркало, она не пугается старости. Старость подкрадывается мало-помалу, и, глядясь в зеркало каждую минуту, ее не замечаешь. Мне сорок девять лет, и я так много смеялась и плакала в своей жизни, что вокруг моих глаз уже давно притаились маленькие морщинки. Две глубокие складки залегли в углах губ…

Я слегка подгримировала розовым кремом лоб и щеки. Маленькой щеткой я провела по бровям, подчеркнув их линию. А потом слегка припудрила веки золотой пудрой, точно так, как советовала мне Жозефина, та Жозефина…

Сколько посольств и представителей прибыли из всех стран! Как будто Швеция ждала моей коронации много лет…

Жан-Батист не понимает. Уж не думает ли он, что я вышла за него замуж в уверенности, что стану королевой?.. Неужели он не знает, что этой коронацией я даю свое согласие?.. Даже не согласие, а обещание. Что сейчас, в соборе, перед алтарем, я поклянусь быть верной и положить всю свою жизнь на службу нашей стране. Что это будет как клятва невесты. Я ведь не венчалась в церкви.

Но так как невеста должна быть молодой и красивой, я еще подкрасила щеки и губы.

Толпы собрались на улицах с пяти часов утра, чтобы видеть меня, проезжающей в коляске. Я не хочу их разочаровывать.

Большинству женщин позволено быть красивыми и молодыми в сорок девять лет, хотя их дети уже взрослые, а мужья на склоне лет. Этим женщинам можно уже начинать жить для себя. Только я — исключение. Я только начинаю свой путь. Свой трудовой, тяжелый путь. Но я не виновата, что я — основательница династии…

Потом я взяла темную пудру и попудрила нос. Когда заиграет орган, я заплачу. Я всегда плачу, когда слышу звуки органа. А когда я плачу, мой нос краснеет.

Господи, как сделать, чтобы хоть сегодня я была похожа на королеву!..

Только сегодня!.. Я так боюсь!..

— Какая ты молодая, Дезире! Ни одного седого волоска! — Сзади меня стоял Жан-Батист. Он поцеловал мои волосы. Я постаралась улыбнуться.

— У меня много седых волос, но сегодня я впервые покрасила волосы. Тебе нравится?

Он не отвечал. Он стоял в своей тяжелой мантии, а его лоб был увенчан короной королей Швеции. Он вдруг показался мне таким чужим, таким большим, и это был не мой Жан-Батист, а был Карл XIV Иоганн, король…

Он стоял перед рамкой с пожелтевшим листиком, висевшей на стене моего будуара. Он еще не видел этой рамки, этого листка. Он давно не заходил в мой будуар.

— Кто дал тебе это, девчурка?

— Старый листок из газеты, Жан-Батист. Самый первый, в котором написаны слова Декларации Прав человека.

Он сдвинул брови.

— Папа принес его много лет тому назад. Он был еще сырой от типографской краски. Я выучила текст наизусть. Сейчас этот листок поддерживает мои силы. Он мне нужен, знаешь ли… — И слезы заструились по моим щекам. — Знаешь ли, потому что я не родилась, чтобы быть королевой…

Я попудрила смывшуюся краску.

— Иветт!

Жан-Батист спросил:

— Можно мне остаться здесь? — и сел рядом с моим туалетом.

Иветт принесла щипцы для завивки и начала укладывать локоны вокруг моей головы так, как она одна умела это делать.

— Не забудьте, что прическа Ее величества должна быть такой, чтобы хорошо держалась корона, — предупредил Жан-Батист. Он достал из своего кармана листок и стал его перечитывать.

— Твои грехи, Жан-Батист? Какой длинный список!

— Нет. Распорядок коронационной церемонии. Тебе прочесть?

Я кивнула.

— Слушай! Пажи и герольды в костюмах, сшитых к моей коронации, открывают кортеж. Герольды трубят в фанфары. Сзади них идут члены правительства. Потом депутаты Сената. Затем — делегация Норвегии, так как ты будешь коронована и как королева Норвегии. Я подумывал, не короноваться ли тебе еще раз в Христиании? Эти празднества так трогательны, вся Швеция так празднует твою коронацию, что может быть…