Глаза у нее светло-голубые, большие, немного навыкате. Волосы прекрасные, темно-золотистые и очаровательно причесанные…

Вспоминались ли кому-либо детские букли Жозефины?

Мари-Луиза беспрестанно улыбалась. Ее это совершенно не утомляло. Но чувствовалось, что она дочь настоящего императора, что она воспитана так, что не теряется даже в присутствии двух тысяч человек. Она видела войска своего отца, уходившие на войну против Наполеона, она пережила оккупацию Вены. Она должна была бы ненавидеть Наполеона с детства, еще задолго до того, как она его увидела. Но она знала, что ее замужество необходимо из политических соображений, и, как истинная дочь императора, как женщина старинного рода, как девочка, воспитанная гувернантками в старинном родовом замке, она сумела держать себя, став императрицей Франции. Она улыбалась…

— Вот княгиня Понте-Корво, свояченица моего брата Жозефа, — сказал Наполен скучным голосом. — Князь Понте-Корво — маршал Франции.

Я поцеловала перчатку, пахнущую жасмином. Почему она выбрала жасмин? Светлые глаза ее встретились с моими. Они казались фарфоровыми так же, как и застывшая улыбка.

Когда императорская чета заняла места на тронах, оркестр заиграл вальс. Ко мне подошла Жюли.

— Прелестно, — сказала она, осматривая мой новый туалет. Она была одета в цвета Испании, и ее диадема в виде короны, конечно, съехала на сторону.

— У меня болят ноги, — пожаловалась она. — Пойдем в соседнюю гостиную, там можно сесть.

Войдя в гостиную, я увидела Гортенс. Она была в белом, как всегда была одета ее мать. Жюли бросилась на софу и поправила корону. Маленькими глотками мы пили шампанское, поданное лакеем. Я высказала вслух свою мысль:

— Интересно, думает ли она когда-нибудь о своей тетке, которая жила здесь, в Тюильри?

Жюли удивленно посмотрела на меня.

— О чем ты говоришь? Здесь при дворе ты не найдешь ни одного человека, чья тетка жила бы в Тюильри.

— Есть. Новая императрица. Она племянница королевы Марии-Антуанетты.

— Королевы Марии-Антуанетты? — повторила Жюли, и ее глаза расширились от страха.

— Да, Жюли Клари! Это была королева! За твое здоровье, дорогая, и не думай о ней больше.

Я выпила за ее здоровье. Я думала о том, что Мари-Луиза имеет большие основания ненавидеть нас.

— Скажи, императрица всегда улыбается? — спросила я у Жюли, которая видела Мари-Луизу не раз.

— Всегда. — Жюли важно кивнула. — И я воспитаю своих дочерей так, чтобы они умели делать все так, как делает она. Очевидно, принцессы должны улыбаться всегда.

Запах экзотических духов предвосхитил появление Полетт, младшей сестры Наполеона. Ее духи гораздо приятнее жасмина. Полетт обняла меня и прижалась.

— Император думает, что Мари-Луиза в ожидании, — она хохотала.

— С какого дня? — спросила Жюли смущенно.

— Со вчерашнего… — запах духов исчез. Полетт ушла.

Жюли встала.

— Нужно идти в зал. Император любит, когда его трон окружен родственниками.

Я поискала глазами Жана-Батиста. Он прислонился к окну и рассматривал толпу равнодушным взглядом.

— Не можем ли мы уехать домой?

Он взял меня под руку. Но Талейран преградил нам дорогу.

— Я искал вас, дорогой князь. Эти господа просят представить их вам.

За ним стояли несколько офицеров высокого роста в иностранной форме темно-синего цвета с желто-голубыми шарфами.

— Граф Браге, член посольства Швеции, полковник Вреде, прибывший недавно, чтобы принести императору поздравления Его величества, короля Швеции, по поводу женитьбы, и лейтенант, барон Карл Отто Мернер, прибывший сегодня утром из Стокгольма в качестве курьера с трагической вестью. Он — сын того Мернера, который был вашим пленником в Любеке, мой дорогой князь. Вы его, вероятно, помните.

— Мы переписываемся, — спокойно ответил Жан-Батист, переводя взгляд с одного из этих господ на другого. — Вы один из руководителей партии, которую в Швеции называют Партия объединения, не правда ли, полковник Вреде?

Полковник поклонился. Талейран повернулся ко мне.

— Вот видите, дорогая княгиня, с какой точностью ваш муж информирован о делах на Севере. Нужно вам сказать, что Партия объединения ратует за объединение Норвегии и Швеции.

Вежливая улыбка скользнула по губам Жана-Батиста. Он все держал меня под руку. Теперь он рассматривал Мернера. Этот человек, приземистый, крепкий, с коротко остриженными темными волосами встретил взгляд моего мужа.

— Я привез сюда очень печальную весть, князь, — сказал он. Это касается наследника трона Швеции, Его королевского величества принца Христиана Августа фон Аугустенбург, который неожиданно скончался.

Я чуть не вскрикнула, так сильно Жан-Батист сжал мою руку.

— Как это ужасно, — сказал он совершенно спокойным тоном. — Я приношу вам мои соболезнования.

Наступило молчание. Почему мы не уходим? По-видимому, нам почему-то нельзя уйти сейчас… Теперь, конечно, бездетный шведский король назначит нового наследника трона. Но нас-то это не касается…