п. 3853–3854 В первой песне указывается на народное средство, предохраняющее в летнюю жару от похудения. Угри (унаги) — одно из популярных сезонных блюд в Японии до настоящего времени.

Вторая песня намекает на слишком легкий вес Исимаро, которого может унести течением во время ловли рыбы. Якамоти, о котором говорится в послесловии к этим песням, — знаменитый поэт Отомо Якамоти (см. п. 403).

Ёсида Ою — имел звание мурадзи, больше о нем ничего не известно. О его отце, Ёсида Ероси, см. п. 864.

п. 3855 Принц Такамия — о нем ничего не известно. В М. — две его песни.

Песня представляет собой злую сатиру на верноподданнические чувства. Обычно в панегирических одах всегда употребляется образ текущих рек, “которым нет конца” (“таюру кото наку”), как и правлению императора, как и служению ему и т. п. Здесь это же выражение связано не с образом вечно текущих прекраснейших рек Ёсино, а с образом растения, которое издает ужасный запах; таким образом, вместо кристальных вод Ёсино здесь вонючий плющ, тянущийся без конца, с которым сравнивается лямка придворной службы. В избранных сборниках эта песня всегда опускается. Комментарии обычно сводят эту песню к шуточным песням-играм, где нужно было использовать определенные слова. И только в комментариях К. Мор. песня отмечается как дерзкая сатира, свидетельствующая о полном отсутствии у автора почтения к императорскому двору.

п. 3856 Здесь говорится о буддийских знаменах в виде копья с флагом. В песне иронизируют над верой в священную особу брахмана. Брахман — в данном случае прозвище. Речь идет о буддийском проповеднике родом из Индии, прибывшем в 736 г. в Японию.

Здесь он получил в дар от императора Сёму земельный надел и в 751 г. достиг сана буддийского епископа. Поэтому его прозвали “епископ-брахман”. Некоторые комментаторы стараются обойти иронию в песне и указывают, что финал служит в прямом смысле наказанием за порчу поля священной особы.

Другие комментаторы, чтобы снизить сатирическое значение песни, утверждают, что она была сочинена как песня-шутка на определенные слова: “брахман”, “поле”, “ворон”, “вспухать”, “копье” и т. д. Однако комментарии К. Мор. указывают на иронию и насмешку над брахманом. Правильность такого понимания подтверждается второй песней этого автора, отличающейся также ироническим содержанием (см. п. 3855).

п. 3857 Красноликий — т. е. пригожий, красивый.

Принц Сан — младший брат принца Кацураги, т. е. Татибана Мороз (см. п. 1025).

п. 3858 Автор вышучивает себя, говоря, что им тратится на любовные чувства столько сил, что если бы при дворе знали об этом, то он получил бы одну из высших ранговых степеней за усердие. Имя автора не указано.

п. 3859 Песня носит шуточный характер, как и предыдущая. При каких обстоятельствах они были сложены — неизвестно. Предполагают, что это такого же типа песни, как “песни о разных вещах”, и сочинены во время пира. Имя автора не указано.

п. 3870 Сходные песни имеются и в других книгах, но обращенные к волнам или к рыбакам, ныряющим в море за жемчугом. Обычно жемчуг в песнях М. ищут и собирают для подарка возлюбленной. И лишь в единичных песнях под влиянием даосских представлений говорится о том, что его стремятся добыть в поисках бессмертия.

п. 3871 Молодая водоросль — метафора юной девушки, возлюбленной.

п. 3875 Перевод сделан по СП. Обменяться чем-либо из лично принадлежащих вещей (в данном случае речь идет о жемчуге и шляпе) означает любовный сговор.

п. 3876 Хиси — водяной орех (Trapa natans).

п. 3877 Судя по другим песням М., здесь иносказательно говорится о любви (платье, окрашенное в алые цвета), которая, несмотря ни на что (пусть пойдет дождь), никогда не изменится.

п. 3878 Некоторые комментаторы (ТЮ) истоком этой песни считают случай, описанный в летописи Конфуция “Чуньцю” (пятая книга пятикнижия Конфуция). Там рассказывается, как один человек из провинции Чжоу, переезжая реку, уронил в нее меч, сделал на лодке зарубины у того места, где уронил меч, и сказал: “Здесь я его уронил и непременно здесь его найду”.

Облик лирического героя этой песни — простачка, глупца, простофили — встречается нередко и в фольклоре других народов. Это тот же “глупый Ганс”, только на японской почве.

Топоры из Сираги, т. е. корейские топоры, были высокого качества и в те времена считались особо ценными. Некоторые комментаторы поясняют слово “сираги оно” не как топор из Сираги. а высказывают предположение, что это просто топор корейского образца, как и “сираги-фунэ” — корабли, лодки корейского образца, т. е. сделанные по типу корейских. Однако, так как в летописи Дзёмэй-ки (о периоде правления Дзёмэй, 630–641) указывается, что уже существовало непосредственное общение с Кореей и ввозились топоры из Кореи, мы в переводе придерживаемся первого толкования.