– Эй, а я? – воскликнула Тюльпана, подняв руку. – Обо мне все забыли? Я вообще-то тоже часть ковена!

– Надо же! С каких пор ты стала считать себя его частью? – ощетинилась Рашель. – Мне на той стороне открывался прекрасный вид на все твои жалкие попытки свергнуть Аврору. Не думай, что я отпущу тебя защищать Одри. Будешь здесь со мной встречать Ферн и защищать сердце Шамплейн.

– Ты что, мне не доверяешь?

– Какая проницательность!

Тюльпана закатила глаза так, что на миг я увидела лишь белки ее глаз. А тем временем мороз распростер свои липкие лапки вдоль моего позвоночника, подобравшись к затылку, когда вновь раздался детский зов:

«Одри, ты идешь?»

– Вот, – сказала я, сняв с себя золотой браслет и застегнув его на запястье Рашель быстрым движением. – Они тебе помогут.

Тьма, откликнувшись на призыв, заструилась по драгоценному металлу и расползлась в стороны, принимая форму трех демонических котов. Рашель, незнакомая с гримами лично, поморщилась, когда они невесомо взобрались по ее спине. Их красные глаза горели жаждой и голодом – все как всегда. Вот только оскаленные слюнявые морды выглядели особенно недовольными.

– Мы выбирали тебя, а не ее! – возмутился Эго.

– Мы не дрессированная домашняя кошка, чтобы нами помыкать, – подхватил Спор.

– И ты нас забыла покормить, – напомнил Блуд. – Снова.

Я устало вздохнула, и Рашель брезгливо стряхнула с себя котов, судорожно пытаясь снять браслет.

– Знаешь, это вовсе не обязательно. Не думаю, что от полудохлых кошаков будет существенная польза, – пробормотала она, боязливо косясь на них, и гримы оскорбленно распушили связанные хвосты.

– Что?! Ты в нас сомневаешься? – мяукнул Эго, вскочив на тумбу с торшером так резво, что двое других котов болезненно застонали, вынужденные последовать за ним. – Мы стоим целого войска македонских аргираспидов![10] И мы докажем тебе это!

Я не поняла, что это было – ловкая манипуляция Рашель, благодаря которой она заставила гримов повиноваться ей, или же чистая случайность. Похоже, даже шеду счел Рашель достойным конкурентом: впервые чья-то неприязнь разожгла в них не приступ лени, а чувство соперничества.

Решив, что это к лучшему, я двинулась к лестнице.

– Значит, этим вы занимаетесь на досуге? – хмыкнул Гидеон мрачно, свесившись через перила и взглянув на Тюльпану, которая принялась рассыпать морскую соль перед входом в дом и шептать заклятия на немецком. – Мусорите и деретесь с другими ведьмами?

– Ой, помолчи! – отмахнулся от него Коул. Он бодро вышагивал по ступеням, причем самостоятельно, отпихивая локтем Гидеона, когда тот пытался придержать его. – Я вообще не понимаю, что ты здесь делаешь. Ты ведь не звонил мне и не говорил, что собираешься приехать…

– Я заскочил по дороге. С кленовой фабрики ехал…

– Разве она не в Уэстфорде? Это же в ста милях от…

Передернувшись и осознав, что сейчас точно не время для разборок между братьями, я остановилась и вклинилась между ними.

– Закройте все окна на третьем этаже, – указала я вверх. – А я закрою на втором.

– Рашель ведь сказала ни в коем случае не оставлять тебя без присмотра, – запротестовал Коул.

– Чего тебе вообще приспичило закрывать эти окна? – подхватил Гидеон, передернув затвор ружья.

– Так надо. Это для… заклятия-оберега, – соврала я. – Все должно быть… эм… герметично, чтобы магия наружу не вышла.

Одна бровь Коула поползла вверх. Но спорить он не стал: то ли чтобы не разделяться с братом, который уже спешил на третий этаж, то ли из верности мне и моим решениям.

– Будь осторожна, – только прошептал Коул, прекрасно сознавая подвох, но зная, что он не в силах ни на что повлиять. Наши пальцы сплелись, и от щемящей любви к нему его кожа, шероховатая и испещренная ссадинами, казалась мне нежнее шелка. – Обещай не делать глупостей. Ты их очень любишь, я знаю, но давай подыщем тебе другое хобби.

Я нервно хихикнула, с трудом игнорируя топот детских босых ног. Коул не мог видеть моего младшего брата, но будто ощущал чье-то присутствие, нервно дергая плечом, когда Ноа подходил к нам слишком близко.

Обхватив руками разбитые щеки Коула, заживающие после тренировок медленнее, чем мне бы того хотелось, я выдавила улыбку, которую он не увидел.

– Возвращайтесь как можно быстрее, – прошептала я Коулу, запечатлев на его губах короткий поцелуй. – И делайте это как можно тише.

Коул резко переменился в лице и уже было открыл рот, но я приложила к нему палец. Тогда он, немного поколебавшись, отступил, сделавшись сосредоточенным и собранным, как никогда раньше.