– Эй, ты полегче, – говорит Тина, втаскивая меня обратно на сидение.

Когда она тянется через меня, чтобы захлопнуть дверцу, я хлопаю ее по руке. Удар настолько слабый, что кажется, будто я ее глажу.

– Не упирайся, детка, – говорит она, – единственное, что мне нужно, – это правда. Что ты помнишь о «Сосновом коттедже»?

– Ничего, – отвечаю я. Язык понемногу начинает работать. Мне даже удается породить целое предложение: – Я не помню ничего.

– Это ты уже говорила. Но просто не могу тебе поверить. Лайза запомнила все и описала в своей книге. Сэм тоже, и рассказала об этом в интервью.

Мысли в голове постепенно набирают скорость. Вслед за ними и мышцы рта.

– Давно ты себя за нее выдаешь?

– Не очень. Где-то около месяца. Как только поняла, что это сойдет мне с рук.

– Зачем?

– Потому что нужно было понять, что тебе известно, Куинни, – отвечает она, – после всех этих лет я обязана это узнать. Но мне нужна была помощь. Поскольку я знала, что иначе вы с Лайзой будете воротить от меня свой гребаный нос, я прикинулась Сэм. Я понимала, что это рискованно и может не сработать. Но еще я понимала, что вы обратите на меня внимание. Особенно Лайза. Она сделала все что могла, чтобы помочь мне выяснить больше о «Сосновом коттедже». Я сказала ей, что это тебе поможет. Что если ты все вспомнишь, это ускорит процесс твоего восстановления. Она купилась, но уже через несколько дней начала сомневаться.

– Но ты от своего не отказалась, – говорю я, – и позвонила моей матери.

То, что мне это известно, Тину, похоже, совсем не удивляет.

– Ага, как только поняла, что Лайза не станет мне больше помогать. Потом она выставила меня за дверь.

– Потому что поняла, кто ты на самом деле, – говорю я.

Этот разговор придает мне сил. По телу устремляется поток энергии. Тяжесть в руках пропадает. В ногах тоже. Я могу говорить, не задумываясь над каждым словом.

– Она нашла мое водительское удостоверение. Навела кое-какие справки.

– Ты ее поэтому убила?

Тина с такой силой шарахает по рулю, что вся машина тяжело вздрагивает.

– Я ее не убивала, Куинси! Она мне нравилась! Когда я узнала правду, я почувствовала себя последним дерьмом.

– Но это все же не помешало тебе прийти ко мне.

– Я чуть было не отказалась от этой затеи. Решила, что это плохая идея. – Она заливается неуместным, саркастическим смехом. – И оказалась права.

– Что тебе нужно?

– Информация.

– О чем?

– О Джо Ханнене, – говорит Тина.

От этого имени, будто от удара молнии, я тут же прихожу в себя. Глаза распахиваются, сквозь ресницы пробивается розово-оранжевый свет. Закат. Через приборную доску тянется полоса угасающего сияния, высвечивая какой-то предмет и отражаясь от его поверхности.

Нож. Из моей кухни.

– Ну что же ты, давай, хватай его, – угрожающе говорит она, – но предупреждаю, я окажусь проворнее.

Я поднимаю глаза от ножа на лобовое стекло, испачканное полосами от дворников и пятнами от мокрой листвы. Сквозь слой грязи вижу деревья, усыпанную гравием подъездную дорожку, обветшалый дом с выбитыми окнами и поросшей мхом дверью.

– Нет, – говорю я, вновь зажмуривая глаза, – нет, нет, нет.

Я продолжаю без конца повторять одно и то же слово, надеясь, что это окажется неправдой.

Что это лишь кошмар, и я вот-вот проснусь.

Но это не кошмар. Все происходит в действительности, и я понимаю это как только снова открываю глаза. Тина привезла меня в «Сосновый коттедж».

Время этот дом не пощадило: он рушится под гнетом запустения и упадка, напоминая не столько строение, сколько торчащий из лесной почвы комок грязи. Плесень. Гриб. Опавшие листья толстым слоем покрывают крышу и окружают каменную трубу, торчащую кособоким гнилым зубом. Посеревшие от непогоды стены покрыты оспинами мха и побегами полумертвых ползучих растений. Над дверью по-прежнему виднеется вывеска, однако один из ржавых гвоздей выпал и два зловещих слова завалились набок.

– Я не пойду туда! – Мой голос окрашен в истерические тона. – Ты не можешь меня заставить!

– А тебе и не надо, – отвечает Тина, куда спокойнее меня, – просто скажи мне правду.

– Я уже сказала все, что знала!

Она поворачивается ко мне, опираясь локтем на руль.

– Куинни, никто не верит, что ты ничего не помнишь. Я читала стенограмму. Копы считают, что ты врешь.

– Куп мне верит, – говорю я.

– Он просто хотел тебя трахнуть.

– Пожалуйста, поверь мне, я действительно ничего не помню, – с мольбой в голосе произношу я. – Богом клянусь, не помню.

Тина качает головой и вздыхает. Потом открывает дверцу и говорит:

– Тогда, я думаю, нам придется войти.

Мое тело начинает вибрировать. Кровь вскипает от адреналина. Увидев на приборной доске нож, я стремительно тяну к нему руку. Но то же делает и Тина, опережая меня.

Она права. Она проворнее.

Тогда я пытаюсь завладеть ключами, метя в пластмассовый брелок. Но Тина и в этот раз оказывается быстрее. Вытаскивает ключи из замка зажигания, и вместе с ними и с ножом выходит из машины.