Шрифт:
– Лорна! Ты здорово выглядишь. Будто похудела.
– Спасибо, Хови, – холодно отвечает Лорна. – А что это тебя в кои-то веки потянуло на непосредственный контакт с пациентами?
– Причина есть, и веская: один из моих больных, с диагнозом «параноидальная шизофрения», принимавший экспериментальный препарат, только что вошел в полную ремиссию. Это может стать настоящим прорывом: я имею в виду, что фактически парень пришел в норму! Даже не понимает, почему его держат в психушке. Да и то сказать: парень всего-то навсего порубил двух жен на, так сказать, «жен-строганов».
– Постой-ка, это, случаем, не Хорэс Мэйсфилд?
– Именно этот малый. Твой друг? – Он снова разводит руками.
– Я находилась там, так что и приступ, и ремиссия произошли у меня на глазах. А что за лекарство?
– Оно называется «траксомонид». Принципиально новый подход к химии мозга: препарат воздействует непосредственно на мутацию СЕФ2-1, что вызывает у шизофреников возрастание аллельной частотности. Речь идет о перекодировании спиральных молекул протеина, что, по нашему мнению, может сыграть значительную роль в…
– Каков у него показатель «N», Хови? – спрашивает Лорна.
Касдан хмурится: он не привык, чтобы его перебивали.
– Сто десять. Испытание проводится и здесь, и в Чатахучии, и в паре других мест.
– А другие случаи ремиссии зафиксированы?
– Мне, во всяком случае, о них неизвестно, но мы только-только приступили к клиническим испытаниям. Препарат лишь недавно довели от лабораторного уровня до терапевтического. Уверен, что теперь, в ходе обследования Мэйсфилда и наблюдения за ним, мы увидим радикальные изменения. Я просто горю от нетерпения.
Еще совсем недавно Лорна и сама пребывала бы в радостном возбуждении, предвкушая славу и богатство, которые прольются на нее в результате открытия нового эффективного психотропного препарата, но сейчас все обстоит иначе. И дело не в том, что ее больше не интересует Касдан или что ее вера в химическую природу ментальных дисфункций поколебалась. Причина кроется в странном, необычном происшествии, свидетельницей которого она недавно была. Все равно как узнать, что твой папа настоящий Санта-Клаус. Это слегка печалит, тем более что происходящее каким-то непонятным образом соотносится со всем тем, что творится с Джимми Пазом.
– Лорна?
– Хмм?
– Что-то не так?
– Нет. А что?
– У тебя был такой вид, будто ты где-то в другом месте. Ты продолжаешь медитировать?
– Нет.
В этот момент Лорна ощущает во всем теле прилив слабости, да такой, что ее ведет в сторону и ей даже приходится опереться о стену. На лбу и губе выступает пот.
– Мне нужно встретиться с пациенткой, – говорит она.
– Рад был тебя повидать.
И Лорна торопливо уходит, борясь с дрожью в коленках.
«Что все это значит?» – недоумевает она некоторое время спустя, рассматривая себя в зеркале служебной душевой.
Она бледна и, более того, ощущает слабость и странную хрупкость. Приятное ощущение гибкости, имевшее место утром, исчезло, и ей вспоминается приступ боли, накативший на нее у кухонной раковины. А теперь еще и полуобморочное состояние. Может быть, это следствие долго подавляемого неприятия Хови? Маловероятно. Возвращение синдрома паники, от которого она почти освободилась в последнее время? Возможно. Она садится на пластиковый стул, делает несколько глубоких вдохов-выдохов и щупает лимфатические узлы у себя на шее. Увеличились ли они, стали ли на ощупь резиновыми? Определить не удается. Она умывает лицо и снова накладывает макияж. Что-то определенно не так.
По пути в палату Эммилу она проходит мимо медицинских весов. Раньше Лорна никогда не взвешивалась на людях, но теперь она становится на платформу, перемещает маленький бегунок и выясняет, что похудела на семь фунтов. Попытка убедить себя в том, что это результат упражнений, терпит неудачу: в животе сжимается холодный комок страха. Она вспоминает старое присловье о том, что раком болеют даже параноики, не говоря уж об ипохондриках. Привалившись к стене, Лорна набирает на своем сотовом номер доктора Моны Гринспэн, но, когда слышит ответ секретаря, прерывает связь.
– Это необходимо прекратить, – говорит она себе, – все в порядке, я не разваливаюсь на ходу, у меня нет рака.
Эммилу Дидерофф сидит на кровати и читает Библию. Когда Лорна заходит, она поднимает глаза и улыбается.
– Вы ее, наверное, наизусть знаете, – замечает Лорна, указывая на книгу.
– Но все время нахожу в ней что-то новое. А вы ее читали?
– В колледже. Как художественное произведение. Как вы себя чувствуете?
– Все меня об этом спрашивают, и я говорю им, что хочу, чтобы меня перестали пичкать всеми этими таблетками. Этак недолго и наркоманкой стать.