— Скажите, вы часто занимаетесь онанизмом? — спросил доктор, шевеля черными густыми усами, которые почти закрывали нижнюю губу.

— Нет, — последовал лаконичный ответ.

Доктор, молча и очень серьезно, уставился на приборы, вмонтированные в кафедру.

— Скажите, это правда, что ваш первый музыкальный альбом назывался пенисообразный клитор?

— Ну-у-у….

— Я жду ответа, — сухо проронил Гаубица.

— Нет, — ответил парень, склонив резко голову, словно на казни.

Доктор Гаубица опять уставился на приборы.

— А я знаю, что да! А-а-а!!! Ха-ха-ха!!! — внезапно начал истеричить доктор, стуча кулаками по кафедре и плюясь слюнявым ртом….

Неожиданно все покрылось кашей телевизионных помех. Изображение пропало, а из динамиков доносилось раздражительное шипение.

«Ну, вот! На самом интересном!» — с досадой произнесла укрытая по пояс одеялом женщина.

Она положила ложку в пластиковый стакан с мороженным. Освободившейся рукой потянулась к пульту от телевизора, который лежал рядом на кровати. Несколько нажатий на кнопки ни к чему не привели. В ее глазах по-прежнему отражалась паутина помех.

Вдруг женщина заметила, как гладь экрана покрылась волнами, которые стремились в комнату. Из телевизионной рамки, словно из киселя, вырвалась рука в черных перчатках. За ней сразу же вторая. Она взялась за раму телевизора. И после из каши помех вынырнула голова в вязаной шапке. Это был Павел. Его глаза светились как два маленьких монитора, такими же помехами, как и телевизор. По мере выхода его из экрана, казалось, что глаза остаются все так же внутри. Диагональ экрана при этом словно разорвало. Телевизор стал напоминать разинутую пасть, из которой вылез Читер одетый в спортивный темно-синий костюм с белыми полосами по бокам. После того, как Павел оказался в комнате, телевизор принял свои обычные размеры.

— Ге-ге. А не подскажите, где выход из вашего дома? — спросил Паша застывшую от ужаса женщину, почесывая черную щетину на подбородке.

Та, негромко охнув, потеряла сознание, роняя пульт и стакан мороженного. Стакан тихонько покатился по полу.

Павел хладнокровно понаблюдал за этой картиной. Паутина помех в его глазах растворилась, уступив место темно-карим глазам.

В доме почти у самых ворот кладбища, на деревянной веранде сидел на маленьком стуле за столом с потертой клеенчатой скатертью, полусогнувшись, седой старик. Он читал статью в газете «Крайтан в огне — теракт или бандитская разборка» и попивал из чашки с отломанной ручкой чай. Он услышал приближающиеся к нему шаги и свернул газету. Тут же над ним нависла высокая фигура Валентина, держащая небольшой кулек.

— Здравствуй, отец, — произнес Валентин.

— Здравствуй, — ответил сторож, недоверчиво рассматривая гостя.

— А что много сейчас хоронят?

— Почти каждый день….

— Пора бы немного передохнуть…. Понимаешь, отец? Вот тебе святая вода и закусь, — негромко, но очень внушительным тоном сказал Валентин.

Он небрежно положил кулек на стол и продолжил:

— Закрывай кладбище и никого не пускай, пока «Мы» тебе не скажем. Все понял?

Старик, чавкая беззубым ртом, посмотрел на незваного гостя, потом на кулек и проронил беспомощно:

— Понял.

— Вот и молодец.

Тропинку с обеих сторон щекотала длинная трава. Тропинка начиналась от небольшой вымощенной когда-то белой плиткой площадки со стилажом для покойников и бежала между рядами с могилами вглубь кладбища, понемногу опускаясь вниз, так как кладбище находилось в большом овраге. По этой тропинке не спеша шли с закинутыми на плечи лопатами Владимир и Михаил. Руслан шел позади. Их ноги слегка прикрывал сгущавшийся у самой почвы туман. Они вглядывались в надгробные плиты на памятниках, не пропуская ни одной фамилии.

— Миха, сейчас пройдемся по этой стороне, — если не найдем, то потом вернемся в начало и пойдем искать в другую часть кладбища по другой тропинке, — сказал Владимир, выдыхая пар на каждом слове.

Михаил помолчал и тихонько буркнул:

— Если бы мне не нужны были бабки — я бы хрен сюда полез в такую холодину копаться в чьих-то костях.

— Да, блин, похолодало. И небо тучами на хер закидало. Но насчет холода не сцы: сейчас будем работать — разогреемся. Только знаешь, я бы сюда за так тоже не полез, — весело ответил «Малой», отодвигая мешающую проходу ветку куста, растущего у тропинки.

— Хе-хе, Вова, — оно и понятно.

— Вот скажи, Миха, ты постоянно носишь эту кепку….

— Ну и что?

— Не боишся, что приростет?

— Потранди, потранди! Сейчас в жмурах пороешься — о моде забудешь, — отрезал Михаил.

Руслан при этом разговоре молчал, вглядываясь в надгробия и перебирая свои четки.

Они шли дальше. До них доносилась музыка из палатки агитаторов, от чего мужчинам было как-то веселее. Погода и впрямь поменялась. Стало еще прохладнее и пасмурнее. Небо затянули серые тучи, промеж которых солнце еле проступало в виде желтых пятен. Легкий ветер трепал верхушки деревьев, растущих на кладбище. Разного сорта деревьев на кладбище было достаточно много, что создавало ощущение какого-то маленького умиротворенного леса, который тихим шелестом разговаривал сам с собой. Изредка этот разговор перерывало карканье ворон.