— Ей, малолеточка….

Он не успел закончить свою фразу, как деваха, подойдя почти впритык к нему, резко начала быть его в грудь и кричать:

— Мы дети ночи и это наше кладбище! Идите на хер сюда! Мы здесь хозяева! Только мы здесь совершаем свои обряды! Нечего копать наши могилы! Только мы на них проливаем кровь наших жертв! Вы будете прокляты….

Владимир смотрел на эту сцену и никак не мог понять: почему Руслан все еще слушает сатанистку. Глаза Салыгина были всецело сосредоточены на лице девушки. Складывалось такое впечатление, что мелкая, но крикливая жена вычитывала виноватого мужа.

— Да выруби ты ее! — не выдержал позади стоящий Михаил.

Руслан, не шевелясь, смотрел в ярко накрашенное черными тонами лицо сатанистки. Ловил взглядом каждое движение ее уст, из которых неслась ругань и запах горелых семечек. Каждое сказанное ею слово злило его все больше и больше. Слова словно кусали его уши, а их смысл разрывал голову. Салыгин возненавидел ее так, будь-то она, полвека над ним издевалась.

Вдруг с ее левого века по щеке потекла черная густая тушь. Под глазом начал появляться размазанный синяк.

«Да выруби ты ее!» — донеслось до Руслана.

— А-а-а! Ведьма! — заорал Салыгин, хватая деваху своими накачанными руками.

Он подкинул ее в воздух. Сатанистка, размахивая руками, шлепнулась прямиком на торчащие копья ограды. Два острия пропороли девушку в области живота насквозь. Раздался душераздирающий крик, от чего в небо с карканьем взмыла стая ворон. Она кричала, ухватившись за прутья, ноги страшно били об землю, а со рта во все стороны полетела слюна.

С искривленными испугом лицами сатанисты попятились назад, но один из парней остался стоять, как вкопанный.

— Руслан, какого ты делаешь?! — закричал Михаил.

Салыгин резко обернулся на голос, попутно хватая приставленную к ограде лопату. Орудие труда издало в воздухе короткий гул и врезало Михаилу по голове. Тот шлепнулся своей могучей массой на землю.

— Слепой, что ты творишь?! — заорал Владимир, выхватывая из под спортивной куртки пистолет.

Павел держал под прицелом Руслана, добивающего лопатой своего коллегу по цеху.

Читер плавно нажал на спусковой курок. По его телу пробежал импульс отдачи, а винтовка, словно сильно чихнула, заставив дрогнуть растущую под глушителем траву, выстрелила.

— Я выстрелю! — крикнул Владимир, наводя на Руслана пистолет.

На груди Владимира внезапно появилось красное пятно. Был слышен треск ломающихся ребер; затем звуки трескающегося дерева. За спиной Владимира блеснул кровавый фонтан. В следующий миг его сбило с ног, в который он инстинктивно выстрелил в землю. Он шлепнулся на спину.

Неподалеку хрустя начало падать дерево.

— А-а-а! Суки! Ненавижу вас! — завопил сатанистам разогнувшийся Руслан, откидывая окровавленную лопату.

Сатанисты кинулись наутек. Но один парень лишь ошарашено отступал назад, глядя широко открытыми глазами на, то, как билась в дикой агонии проткнутая двумя окровавленными штырями подруга, топча ногами в черных колготках свой, же плащ.

«Беги!» — оглядываясь, кричали ему товарищи.

Дерево с грохотом упало, заставив дрогнуть землю. После этого парень словно проснулся. Он развернулся и начал бежать за товарищами. Руслан выхватил пистолет и кинулся за ним, попутно стреляя тому в спину. Со второго выстрела он попал, заставив парня упасть лицом вниз. Но Салыгин не остановился: он побежал за другими сатанистами, даже не заметив, как за его спиной разлетелась могильная плита.

Павел сорвался с места, прижав к груди винтовку. Его цель скрылась за деревьями и могилами.

Он стремительно бежал к месту побоища, рассекая просторы кладбища.

Дед выпил рюмку водки и со стуком поставил ее на стол, выдыхая алкогольные пары. Он отщипнул кусочек копченой рыбы, лежащей на газете перед ним на столе, и положил его себе в рот. Старик, чавкая, закусил. От него только что ушел неизвестный ему громила — и ему надо было идти закрыть калитку. Он посмотрел за окно веранды на качающиеся верхушки деревьев на кладбище. Каким же спокойным и умиротворенным был для него этот пейзаж. Листья издавали приятный шелест, который становился для него лучшей музыкой на свете.

Внезапно старик расслышал в этой обыденной смеси страшный женский крик. Над кладбищем переполошились птицы. Через пару секунд вновь крик, только мужской. Затем хлопок, который разнесся эхом. За хлопком треск ломающегося дерева. Затем снова крики и хлопки.

Будучи бывшим охотником, он точно знал, что это были выстрелы с малокалиберного оружия.

Дед дрожащей рукой налил себе еще одну рюмку, так, что водка потекла по краям, и сказал:

— Суки, бандиты хреновы, — нет на вас ни какой управы!