—И где ж моя единственная дочь, моя ясноглазая красавица, моя милая Лизанька? Опять забыла про своего папеньку? Озорничает небось, безобразница, а обед-то стынет, вон, гусиный паштет уже коркой жира покрылся, а я так люблю, когда парит, когда горяченький... Нет, где моя шалунья, я вас спрашиваю, мисс Жаксон! За что, интересно, я вам деньги плачу?! Полновесные, надо сказать, рублики, не ваши жалкие франки!

Васька грозно топнул ногой, охнул и схватился за поясницу. Девятиклассники полегли на парты, временно забыв о конкурсе. Светлана Степановна махнула рукой и простонала:

—Считай, ты роль получил. Или есть конкуренты?

—Нет, — на разные голоса отозвался рыдающий от смеха класс.

Светлана Степановна подтолкнула Ваську к его месту. Подождала, пока ребята немного успокоятся, и спросила:

—Игорь с Сергеем, что скажете?

Игорь смущенно пожал плечами. Сергей отрицательно мотнул головой:

—Самоотвод. Хочу попробовать себя в роли сценариста, можно? Я даже несколько сцен набросал дома, вот, принес показать…

Сергей выразительно потряс толстой тетрадью, а Ира только сейчас поняла, что несколько секунд и не дышала, до того ей было страшно.

Зато теперь она расслабилась. Голова мгновенно стала ясной, настроение прекрасным. Предстоящий конкурс превратился в обычную игру.

Иру больше не волновало, получит ли она роль в пьесе. Какая разница? Получит — хорошо, нет — тоже неплохо. Все равно у нее нет лишнего времени на репетиции.

Тут Ира вспомнила Аленку и улыбнулась: нет, все-таки стоит попробовать побиться за роль. Пусть самую простенькую. Мисс Жаксон, например. Ведь пообещала Аленке, что пригласит на спектакль и некоторые репетиции.

Больная Аленка вчера очень серьезно слушала, как Ирина читала пушкинские диалоги, и делала замечания. По делу, кстати.

Аленка заставила Иру разыграть перед ней некоторые сцены. И звонко смеялась, когда Ира говорила за Настю:

—А нам какое дело до господ? К тому же я не ваша, а папенькина. Вы ведь не бранились еще с молодым Берестовым; а старики пускай себе дерутся, коли им это весело…

Может, Ире и сегодня представить, что она не перед классом выступает, а с Аленкой развлекается? Тем более, они не раз разыгрывали целые представления, будто живут не в третьем тысячелетии, а пару веков назад.

Честное слово, у них весьма неплохо получалось!

Аленка, перед тем как заснула, уверила свою няньку — она непременно получит роль. Самую-самую лучшую!

Ира улыбнулась и спросила — какая же лучшая? Аленка зевнула и удивленно протянула:

—Лизоньки. И знаешь, почему?

—Самая большая роль? — неуверенно предположила Ира.

А потом долго смеялась. Оказалось — Аленка решила пристроить в артисты своего чудовищного Петюнчика.

В самом деле, чем не охотничий песик с чудным имечком «Сбогар»? Мол, Петюнчик настолько умен, так талантлив…

В последнем Ира ничуть не сомневалась. Этот незаконный сын черного терьера временами заставлял ее верить в переселение душ.

Вел себя, подлец, совершенно не по-собачьи! Чем частенько пугал Иру.

Оказавшийся вне конкурса Игорь Дудинов вполне недурно подавал реплики за Алексея, и Светлана Степановна удовлетворенно кивнула.

Последняя мужская роль, к искреннему изумлению Ирины, досталась Витьке Гончарову. Тут и его ужасный шрам не помешал.

Светлана Степановна сказала — она именно таким видит старого воина, бывшего рубаку Ивана Петровича Берестова. Серьезного, хозяйственного, ужасно упрямого, немного излишне жестковатого и прямолинейного. Недаром ближайший сосед называл его медведем. Да и пора Виктору хоть немного познакомиться с одноклассниками!

Услышав про медведя, ребята захихикали и возражать не стали. Гончаров по просьбе учительницы сварливо прочел:

—«Не твое горе — ее счастие. — И гневно громыхнул: — Что?! Так-то ты почитаешь волю родительскую?!»

Потом Виктор так грозно пообещал проклясть своего сына, а имение продать и промотать, что все дружно зааплодировали. Васька же Куцых прикрыл голову руками и пропищал:

—Не приведи Господь заполучить такого папашу даже временно!

Девятиклассники засмеялись. Васька встал. Поклонился в пояс Светлане Степановне и истово сказал:

—Спасибо, отвели беду!

На этом распределение мужских ролей закончилось, и класс притих, словно перед грозой. Девчонки побледнели и прятали глаза. Мальчишки с новым интересом рассматривали своих одноклассниц.

Раньше они как-то не очень обращали внимания на их внешность. Привычно считали Леночку Пименову — первой красавицей, Светку Зимину — редкостной язвой, Леру Крысину — отличницей и занудой, Таню Мишину — слишком умной и поэтому опасной, а Веру Александрову — ябедой и сплетницей.