Флорентино Фернандес служил в армии фельдшером. Педро Триго познакомился с ним на свадьбе — Флорентино женился на двоюродной сестре его жены. Когда же Триго стало известно, что он горячо симпатизирует идеям Чибаса, между дальними родственниками завязалась тесная дружба.

Родился Флорентино в Пихиригуа, местечке между Артемисой и Канделарией. Хотел стать бухгалтером, строил планы поступления в коммерческую школу провинциального центра Пинар-дель-Рио. Прием туда был ограничен, и Флорентино потерпел неудачу. Пришлось временно устроиться рабочим на джутовой фабрике. Вскоре юноша загорелся новой идеей — стать пилотом. Летчиков готовили в летной школе кубинской авиакомпания «Кубана-дэ-Авиасион», а также в училище ВВС. Отец Фернандо был военным, имел чин лейтенанта; сын решил следовать по его стопам и завербовался в 1-ю роту 3-го пехотного батальона, дислоцировавшегося в военном городке «Колумбия». Теперь оставалось ждать разнарядки на прием в училище.

Прошло два года, а разнарядка все не приходила. Быть военным летчиком — удел избранных, заключает Флорентино, успевший тем временем приобрести специальность военного санитара; решив, что уж лучше синица в руке, чем журавль в небе, он поступает в школу военных фельдшеров. С казармой можно теперь покончить, ему разрешают жить в поселке при военном госпитале, где он стажировался. Флорентино вполне доволен: «Обстановка в госпитале резко отличалась от уставных порядков части; временами даже забывалось, что я военный».

1951 год оказался для Флорентино знаменательным: окончание учебы, женитьба. Он поселяется в доме своих новых родственников неподалеку от поселка Сан-Антонио-де-лос-Баньос, где его тесть арендовал земельный участок в одну кабальерию. В этом же году его назначают фельдшером солдатского клуба отдыха «Кабо Паррадо» в пляжном местечке Хамайвитас. Путь от Сан-Антонио-де-лос-Баньос до Хамайнитас неблизкий, и Флорентино обзаводится мотоциклом.

Переехав к родственникам жены, он как бы вновь вернулся к той жизни, с которой порвал, завербовавшись в армию. Все его родные, исключая отца, были крестьянами, так что подноготную убогой деревенской жизни Флорентино знал хорошо. И теперь он опять оказался в крестьянском доме, где, казалось, даже стены вопили о безысходной нищете. Снова вечные заботы о куске хлеба, долги, из которых как-то надо выкручиваться…

Постепенно Флорентино начинает понимать, что долго мириться со всем этим он не сможет.

Что касалось самого Флорентино, то его дела шли не так уж плохо. Жалованье — 60 песо в месяц, нетрудная работа, собственный мотоцикл. Как-то его спросили, счастлив ли он. В ответ Флорентино произнес чуть ли не целую обвинительную речь: «Военные у нас в стране находятся по сравнению с остальными в привилегированном положении. Посмотрите лучше, что происходит вокруг. Чиновники готовы плясать под дудку любого нового правителя, политиканы сыплют лживыми обещаниями об удовлетворении насущных потребностей народа, разглагольствуют об улучшении медицинского обслуживания и системы образования, аграрной реформе и тому подобное. А в итоге кучка негодяев совершенно безнаказанно прикарманивает суммы, которые на это выделяются». Флорентино все с большим интересом начинает прислушиваться к выступлениям по радио Чибаса и вскоре становится горячим почитателем лидера ортодоксов.

10 марта, 8 часов утра. Начало рабочего дня. Войдя в магазин «Эль Энканто», Рейнальдо Бенитес видит растерянные, посеревшие лица сослуживцев.

— Батиста устроил военный переворот, — слышит он произнесенные шепотом слова.

Спустя четыре часа Бенитес встречается с Исраэлем Тапанесом. Вдвоем они направляются к президентскому дворцу. «В такой момент мы не могли сидеть сложа руки, необходимо было что-то делать». Здание оцеплено вооруженными до зубов солдатами, но хозяина там уже нет — президент поспешил укрыться за стенами мексиканского посольства. Бенитес и Тапанес идут к университету, возле которого собрались отдельные группы тщетно протестующих людей. «Кто-то должен был взять на себя руководство сопротивлением батистовскому перевороту». Может быть, Роберто Аграмонте, кандидат в президенты, один из видных лидеров партии ортодоксов? Они разыскивают дом, где он живет, но их ждет разочарование — Аграмонте, спасая собственную шкуру, скрылся. Возглавить борьбу против Батисты пока некому, приходится выжидать.

10 марта фабрика ТЕДЕКА была открыта. Кинтела вышел в утреннюю смену и одним из первых узнал тревожные вести, принесенные жившими в Гаване; текстильщиками: в стране военный переворот, судьба президента Прио неизвестна. К 11 утра поступили сообщения, что зачинщик путча генерал Батиста находится в военном городке «Колумбия» и контролирует оттуда положение в стране. Президентский дворец окружен танками, известий о сопротивлении путчистам пока нет. Кинтела и его товарищи спешно оценивают ситуацию и принимают решение: объявить забастовку.

В 12 часов рабочие бросают станки и выходят на улицы поселка, бурно выражая свое негодование реакционным переворотом. Администрация фабрики бессильна сладить с бастующей массой и занимает позицию стороннего наблюдателя. Сельская жандармерия, для которой разгон демонстраций — дело привычное, на этот раз вмешиваться не решается. Прежняя власть свергнута, от новой указаний пока не поступало.

В Калабасаре делать больше нечего, и Кинтела вместе с Педро Триго едет в Гавану. Как члены Ортодоксальной партии, они считают своим первым долгом встретиться с Роберто Аграмонте, кандидатом в президенты от ортодоксов. Всего несколько дней назад в журнале «Боэмия» была помещена его фотография: левая рука покоится на Библии, правая церемонно поднята в клятвенном жесте. Огромная надпись на фоне: «Свято клянусь отстаивать идеи Эдуарде Чибаса». Сейчас, когда все вокруг пребывали в растерянности, Аграмонте наверняка должен знать, как ответить путчистам.

Уже темнело, когда они подошли к дому, где жил Аграмонте. Кинтела постучал в дверь; через несколько минут появился заспанный привратник.

— Нам необходимо видеть доктора Аграмонте.

— Кто его спрашивает?

— Товарищи по партии.

— Сожалею, но доктор уехал еще утром.

— Хорошо, тогда с кем можно поговорить?

Привратник недовольно поморщился:

— Я вам повторяю, доктор уехал, так и велел всем говорить. Дома никого нет, не считая меня и хозяйской собаки.