– Ранчо семьи Шайло, – услышал Ли. – Здравствуйте, пастор Гуд.

Ли видел, как Элли улыбнулась, затем ответила на добрые пожелания пастора.

Он не мог дождаться, когда она повесит трубку.

– О, да. Конечно. Спасибо, я сегодня чувствую себя гораздо лучше.

Она вновь замолчала на мгновение, потом улыбнулась, и… зарделась.

– С ним все в порядке. Да. Он здесь, рядом. Я собиралась накрывать на стол к ленчу… о, нет, конечно же вы не помешали, все в порядке. Да, спасибо за звонок, пастор.

Элли повесила трубку, мгновение смотрела на телефон, затем быстро сунула руки в карманы джинсов.

– Звонил пастор Гуд, – сказала она, повернувшись к Ли, – он хотел узнать…

Элли опустила глаза, и Ли в нетерпении продолжил за нее:

– Дай я угадаю. Он хотел знать то же, что и доктор Лундстрем, который звонил сегодня утром, когда ты еще спала. Потом звонила пожилая мисс Портер, которая узнала обо всем от мисс Стиллер в библиотеке; потом звонила мисс Уолдрон из женского клуба. Так… кто же еще звонил… а, Хоб Каллихан, владелец магазина инструментов. Честно говоря, я думал, что он умер пару лет назад.

Ли все раздражало, и он не мог понять, почему. Он должен быть благодарен людям, которые так беспокоились об Элли и звонили, чтобы проведать. А Ли чувствовал себя забытым, вычеркнутым из ее жизни. Ведь они знали об Элли гораздо больше, чем он, они знали, как позаботиться о ней, а он не знал. Он ничего не знал, но он обязательно должен узнать о ней все. Выяснить, выведать и запомнить раз и навсегда. И начинать надо сейчас же.

– Слушай, Элли…

Он не закончил, вновь зазвонил телефон.

Элли не шелохнулась, она смотрел на Ли большими глазами цвета весенних фиалок и ждала. Телефон зазвонил снова. Ли не выдержал, подошел и, сняв трубку, протянул ее Элли. Та послушно взяла трубку и поднесла к уху.

– … Да, ранчо семьи Шайло, – отозвалась Элли, помедлив минуту и собираясь с мыслями. – Да, привет, Баз. Хорошо, со мной все в порядке, спасибо тебе… Нет-нет, я не на больничном. Нет, у меня все есть… и теперь… Ли купит все, что мне потребуется.

Ли не поверил своим ушам, когда услышал последние слова Элли.

– Конечно, Баз, ты можешь в любое время заехать и повидать меня. Когда тебе будет удобно. Да. Что бы я делала без твоих настольных игр? Да, хорошо, договорились, до скорой встречи. Пока.

Элли повесила трубку, повернулась к Ли и пожала хрупкими плечиками.

– Это был Баз.

– Супермаркет «Всякая всячина», им владеет Баз?

Элли кивнула.

– Так ему же все восемьдесят лет… и он все еще доставляет заказанные продукты на ранчо?

Элли резко отвернулась, и Ли уставился ей в спину: именно такой он увидел ее, войдя в кухню – она стояла перед холодильником и что-то доставала.

– Он начал привозить нам продукты, когда мама заболела, а папа занимался делами на ранчо, – объяснила Элли и потянулась за миской картофельного салата, который должен был стать отличным гарниром к курице. – Однажды нам понадобились кое-какие продукты, и я позвонила в его магазин спросить, не собирается ли кто-нибудь ехать в нашу сторону и не сможет ли Баз отправить с ними наш заказ. Баз привез все сам и с тех пор всегда доставлял нам продукты, даже когда мы ничего не заказывали.

Ли уже собирался спросить, почему старику Базу приходилось самому возить продукты, но тут их взгляды встретились, и Ли смутился. Он уставился на кухонное полотенце, висевшее на ручке духовки.

Как же он сразу не догадался – она не водит машину. Только теперь он понял и всерьез задумался о физических возможностях Элли, о тех последствиях, которых она не в силах преодолеть. Ведь выдача прав лицам с серьезными заболеваниями запрещена, а эпилепсия и непредсказуемые приступы относились именно к такого рода болезням.

Ли вспомнил, как волновался перед экзаменом на права в свои шестнадцать, как будоражит кровь адреналин, когда едешь без прав и знаешь, что в любую минуту тебя могут остановить.

Он взглянул на Элли и увидел в ее глазах гордость и стыд. Ложный стыд – она ведь действительно не виновата, что родилась с неизлечимой болезнью, которая отрезала от нее множество дорог.

– Ладно, ты вроде хотел поговорить, – нарушила тишину Элли.

Она снова покраснела. Краска сначала залила ей щеки, затем медленно стекла на шею. Элли взяла полотенце, вытерла руки и бросила полотенце на спинку стула.

Ли не знал, с чего начать. Как говорить о ее болезни? Как не причинить боль своими вопросами? Ведь ей, несомненно, будет тяжело. Настолько, что Ли не в силах представить. Вопросы снова заставят ее пережить все неприятные ощущения, почувствовать себя ранимой, беззащитной и зависимой от тех, кто знает о ее болезни все. Возможно, он отвергнет ее. А, может, будет жалеть. Или использует информацию против нее. Или, того хуже, станет смеяться над ней, как поступали многие.