– Тогда выполняйте указания.

– Мне нужен будет напарник, я бы хотел Виктора Федорова.

– Почему его? Он ненавидит бизнесменов.

– Может быть, его будет труднее купить.

– Тогда вперед.

– Я получу свои папки назад?

– Нет.

Зурин повесил трубку. Прокурор, возможно, говорил резче обычного, но все же разговор Аркадия удовлетворил.

Бобби Хоффман впустил Аркадия с Виктором в квартиру Иванова, прошел в комнату и удобно устроился на софе. Несмотря на кондиционер, воздух был прокурен и насыщен алкогольными парами. Волосы Хоффмана были взлохмаченными, глаза красными, а рыжеватая щетина на щеках – мокрой от слез. Одежда была сильно измятой, а куртка, подаренная Пашей, лежала на кофейном столике рядом с бокалом и двумя пустыми бутылками от коньяка.

– У меня нет кода к пульту, вот я и остался, – сказал Хоффман.

– Зачем? – спросил Аркадий.

– Чтобы разобраться.

– Давайте вместе разберемся.

Хоффман наклонил голову и улыбнулся:

– Ренко, поскольку именно вы занимаетесь расследованием, я прошу вас оставить меня и Пашу в покое. Американские органы безопасности и Комиссия по обмену никогда не вешали на меня никаких собак.

– Вы бежали из страны.

– Знаете, что я всегда говорю нытикам? «Прочти мелкий шрифт, засранец!»

– Мелкий шрифт так важен?

– Вот потому он и мелкий.

– Например, «Вы можете быть самым богатым человеком в мире и жить во дворце с прекрасной женщиной, но однажды вы обязательно упадете из окна десятого этажа»? – спросил Аркадий. – Вы это имеете в виду?

– Да. – Хоффман тяжело выдохнул, и Аркадию пришло в голову, что, несмотря на американскую браваду, без покровительства Паши Иванова Бобби Хоффман был моллюском без скорлупы – нежным лакомством из Америки на дне российского моря.

– Почему же вы не уехали из Москвы? – спросил Аркадий Хоффмана. – Забирайте миллион долларов у компании и уезжайте. Обоснуйтесь на Кипре или в Монако.

– Именно это и предложил мне Тимофеев, только сумму назвал другую – десять миллионов.

– Много.

– Слушайте, банковские счета, которые мы с Пашей открыли в офшоре, – это примерно сто миллионов. Не все наши деньги, конечно, но вот это действительно много.

– Сто миллионов?! – Аркадий стал в уме прибавлять нули. – Подумаешь, ошибся чуть-чуть.

Виктор сел на стул и поставил портфель. Обвел квартиру холодным взглядом большевика, оказавшегося в Зимнем дворце. Выудил из портфеля собственную пепельницу, сделанную из пластиковой бутылки, хотя на свитере были характерные дырки – Виктор явно не всегда гасил сигареты в пепельнице. На всякий случай он также поставил, чуть подтолкнув вперед, стаканы, немытые с прошлого вечера. Каждый из них был в отдельном полиэтиленовом пакете с наклейками «Зурин», «Тимофеев» и «Рина Шевченко».

Хоффман уставился на пустые бутылки.

– Оставаться здесь – все равно что смотреть фильм, одновременно пролистывая несколько вариантов сценария. Паша прыгает из окна, его тащат в машину и увозят, а затем все повторяется снова и снова. Ренко, вы же специалист. Пашу убили?

– Понятия не имею.

– Большое спасибо, это полезное замечание. Вчера вечером вы говорили так, словно у вас есть другая версия.

– Я полагал, что место происшествия заслуживает большего внимания.

– И поэтому, едва приступив к осмотру, вы нашли шкаф, полный гребаной соли. Как насчет нее?

– Я надеялся, что вы мне расскажете. Никогда не замечали, что Иванов зациклен на соли?

– Нет. Знаю одно, все не так просто, как говорят прокурор и Тимофеев. Вы были правы, что Паша изменился. Здесь он от нас запирался. Надевал одежду только один раз, а потом выбрасывал. Но не дарил, как вот эту куртку. Он выбрасывал одежду в мусор. Разъезжая в машине, внезапно менял маршрут, словно находился в бегах.

– Вроде вас, – намекнул Виктор.

– Только он далеко не убежал, – заметил Аркадий. – Остался в Москве.

– Как он мог уехать? – сокрушался Хоффман. – Паша всегда говорил: «Бизнес – дело такое. Покажешь, что боишься, и все – ты покойник!» Во всяком случае, вы хотели побольше времени на расследование. Идет, я купил вам это время.

– Как вам это удалось?

– Зовите меня Бобби.

– Как ты сделал это, Бобби?

– «НовиРус» имеет партнеров за рубежом. Я сказал Тимофееву, что если вы не займетесь расследованием, то я расскажу им, что дело о смерти Паши не так однозначно. Иностранным партнерам это не понравится. До сих пор я убеждал их в том, что слухи насчет бандитизма в России сильно преувеличены.