– Как думаешь, капитан, не пора ли нам возвращаться на Землю? – весело спросил Аркадий.

Женя молча выбрался из кресла и пошел не оглядываясь.

Это смахивало на сопровождение лунатика. Аркадий невидимкой шел рядом, а Женя двигался как по рельсам. Они остановились, как и всякий раз, чтобы посмотреть, как прыгают на тарзанке. Летя вниз головой, мальчишки махали руками и ногами, крича от восторга и страха, но эластичный трос резко отбрасывал их назад за мгновение до удара о землю. Когда прыгали девчонки, их волосы становились дыбом, а потом, при подъеме, вновь опускались на плечи. Аркадий не мог не задуматься об Иванове и разнице между опасным развлечением и настоящей смертью – здесь смех облегчения после благополучно завершившегося прыжка, а там – человек, разбившийся о мостовую насмерть. Что касается Жени, то, по-видимому, ему было безразлично, погибнут прыгуны или уцелеют. Он всегда стоял на одном и том же месте и боязливо осматривался по сторонам. Потом направился к катку роллеров.

Он ходил по заведенному маршруту: каток роллеров, огромные качели, водный велосипед на искусственном озере. Женя с Аркадием, как всегда, сидели, откинувшись назад, и крутили педали, а вокруг плавали белые и черные лебеди. Несмотря на воскресенье, в парке было немноголюдно. Мимо легко скользили роллеры. Из динамиков рвалось «Yesterday» любимых всеми «Битлов». Женя потел в шапочке и куртке, но Аркадий давно знал, что мальчик ни за что их не снимет.

Глядя на серебристые березы у воды, Аркадий спросил:

– Ты бывал здесь зимой?

С таким же успехом можно было обратиться и к глухому.

– Катаешься на коньках?

Женя смотрел в одну точку перед собой.

– Зимой здесь на коньках просто здорово, – не сдавался Аркадий. – Может быть, и покатаемся.

В ответ – никакой реакции.

– Извини, не умею я развлекать, – сказал Аркадий. – Мне всегда не удавались анекдоты. Да я их и не запоминаю. В советское, застойное время у нас были отличные анекдоты.

Поскольку в приюте Женю хорошо кормили, Аркадий угощал его леденцами на палочках и лимонадом. Они сидели за столиком на открытом воздухе и играли в шахматы видавшими виды фигурами на такой же доске. Женя даже не удосуживался сказать «мат!». Он просто в нужный момент сбивал короля Аркадия и снова ставил фигуры.

– Ты когда-нибудь пробовал играть в футбол? – не унимался Аркадий. – А марки собирать? Сачок для ловли бабочек у тебя есть?

Женя сосредоточился на доске. Директор приюта рассказала Аркадию, что Женя каждый вечер до отбоя решает шахматные задачи.

– Ты, наверное, удивляешься – как это так, старший следователь вроде меня и вдруг выходной в такой славный день, – вновь «забросил удочку» Аркадий. – Дело в том, что прокурор, мой начальник, считает, что меня надо уволить. Ясное дело, меня надо уволить, поскольку я сомневаюсь в самоубийстве, которое налицо. Такого следователя надо уволить.

Ход Аркадия, отодвинувшего коня не на ту клетку, заставил Женю поднять голову, словно он обнаружил ловушку. «Не волнуйся», – мысленно произнес Аркадий.

– Тебе знакомо имя Павла Ильича Иванова? – спросил Аркадий. – Нет? А как насчет Паши Иванова? Это имя поинтереснее. Павел – значит «древний», «окаменевший». Паша – восточный человек, в тюрбане и с мечом. Куда лучше Павла. Как думаешь?

Женя встал, чтобы посмотреть на доску с другой стороны. Аркадий давно сдался бы, но он знал, как наслаждается Женя тщательно подготовленным разгромом.

– Любопытная штука: если изучаешь кого-то достаточно долго, если изо всех сил пытаешься понять этого человека, то он может стать частью твоей жизни, – сказал Аркадий. – Конечно, не другом, но вроде знакомого. Он словно тенью следует за тобой. Я думал, что начинаю понимать Пашу, а потом нашел соль. – Аркадий подождал хоть какой-нибудь реакции, но тщетно. – Удивительно – в квартире было полно соли. Это не преступление, но заставляет задуматься. Лишь шкаф, полный соли, и остался от человека, который свел счеты с жизнью. Странно, правда? Мы не расследуем самоубийства, но как узнать, что это самоубийство, пока не проведешь расследование?

Женя взял коня, открывая дорогу слону противника. Аркадий сделал ход королем. Слон тут же исчез у Жени в ладони, и Аркадий двинул вперед еще одного жертвенного агнца.

– Но прокурор не хочет сложностей, особенно от строптивого следователя, пережитка советской эпохи, человека, которого «заносит». Одни уверенно идут от одной исторической эпохи к другой, а других «заносит». Мне посоветовали расслабиться, пока «наверху» разбираются, что к чему, и поэтому я сегодня с тобой.

Женя сделал рокировку ладьей, опрокинул короля Аркадия и смахнул фигуры с доски. Ни слова.

Последним номером культурной программы было колесо обозрения. Полный оборот пятидесятиметрового колеса занял пять минут. По мере подъема кабинки расширялся обзор парка отдыха – плавающие по озеру лебеди, роллеры, скользящие по дорожкам, и, наконец, как апогей сквозь плавающую «маскировочную сетку» шелухи от семечек отразилась в воде панорама пасмурного дня Москвы, вспышки золота от церкви к церкви и отдаленные стоны уличного движения и стройки. Женя все вытягивал шею – то в одну сторону, то в другую, словно собирался объять взглядом весь город вместе со всеми его жителями.