– Специалисты по зараженным местностям, – последовал ответ капитана.

Продолжая улыбаться, Марченко возвратил паспорта и добавил к ним свою визитную карточку.

– Мистер Бродский, пожалуйста, возьмите мою визитку с номером рабочего телефона и факса. Если позвоните, я смогу организовать гораздо лучшее размещение и, может быть, однодневное посещение для более многочисленной группы, правда, под строгим контролем, естественно, из-за радиации. Прошлым летом здесь было хорошо. Клубники – море. – Если капитан рассчитывал на благодарный ответ Якова, то не дождался его. – Во всяком случае, хорошо, что дождь заканчивается. Будем надеяться, что нам не понадобится Ной со своим ковчегом, да? Ну, господа, честь имею. Ренко, вы никуда не собирались?

– Нет.

– А вот я так не думаю.

Когда капитан сел в машину, Бобби помахал ему и пробормотал:

– Засранец.

– Сколько у тебя паспортов, Бобби? – спросил Аркадий.

– Хватает.

– Это хорошо, потому что мозги капитана похожи на лампочку в туалете, которая то горит, то гаснет. В этот раз она не горела, а в следующий может зажечься, и тогда Марченко установит связь между Тимофеевым, мной и вами. Проверит ваши документы или позвонит Ожогину. Может быть, разумнее сейчас уйти.

– Подождем. Кстати, и Ной тоже был засранцем.

– Ной? – удивился Аркадий. Это было новое обвинение.

– Он не спорил.

– Разве Ной должен был спорить?

– Авррам спорит с Богом и молит Его не убивать всех жителей в Содоме и Гоморре, – объяснил Яков. – Моисей умоляет Бога не убивать поклонявшихся золотому тельцу. Но Бог велит Ною построить ковчег, потому что Он намерен устроить потоп, а что говорит Ной? Ни слова.

– Ни слова, – повторил Бобби. – И Ной спасает минимум. Ну и паршивец.

Возможно, Ева пришла к Панасенко осмотреть Романа, но во время грозы корова выскочила и потоптала огород. Вот почему Мария с Евой работали на огороде, стараясь спасти все, что можно. Вскоре к ним присоединился и Аркадий. Воздух был горячий и одновременно влажный, земля сырая и истекающая соками, а каждый шаг отдавался острым запахом раздавленной мяты или ромашки.

Пожилые супруги разбили огород на ровные, как по линейке, ряды свеклы, картошки, капусты, лука, чеснока и укропа – овощи первой необходимости. Там же, на грядках, росли сельдерей, петрушка, горчица и хрен – для придания вкуса жизни, бычья трава – для водки, мак – для хлеба. Все это было потоптано коровой. Корнеплоды следовало вновь посадить на место, а зелень спасти. Там, где стояли лужицы, Роман сделал мотыгой канавки.

Мария повязала голову одним платком, а поясницу – другим, в который клала то, что подбирала. Ева сняла свой медицинский халат и туфли, оставшись босиком в тенниске и шортах, без шарфика.

Они трудились на разных рядах, по локоть в грязи, подбирая зелень и сажая обратно корнеплоды. Женщины работали быстрее и сноровистее. Аркадий с детства не любил огород – на даче ему этого и не приходилось делать. Соседки – Нина на костылях, косящаяся сквозь очки Ольга и Клара с косами викинга – пришли в качестве зрителей. Учитывая всеобщий интерес и размеры участка, можно было сделать вывод, что Роман и Мария снабжают овощами и зеленью всех остальных жителей деревни. Мария возглавляла работающих, время от времени указывая, что и как делать, и удовлетворенно улыбалась, если не считать мгновений, когда она отрывалась от свекольной ботвы и поднимала голову, чтобы недовольно посмотреть на Романа.

– Ты уверен, что запер стойло? Корову, наверно, съели волки. Они небось уже схватили ее.

Роман прикидывался глухим, а тем временем корова Лидка смотрела на них сквозь открытую створку стойла. Старики были похожи на пьяных, которые ничего не помнят.

Ева не обращала на Аркадия внимания с момент его появления на огороде, и чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что ночь с ней была ошибкой. Его слишком затянуло. Он чувствовал, что становится необъективным и похож на телескоп с такими деформированными линзами, что, глядя в них, не отличить света автомобильных фар от Млечного пути.

Когда с огородом закончили, Мария принесла Аркадию и Еве воды, а Роману квас, который его особенно вдохновлял. Ева явно избегала Аркадия – один из супругов все время оказывался между ними.

Зазвонил мобильник Аркадия. Это была директор московского детского приюта.

– Инспектор Ренко, это невозможно. Вы должны немедленно вернуться. Женя ждет вас каждый день.

– Когда я в последний раз видел Женю, он даже не помахал мне на прощание. Сильно сомневаюсь, что он расстроен.

– Он такой скрытный. Поговорите с ним сами.

Снова тишина в телефоне – словно на проводе пустая консервная банка, хотя на самом деле – скрытный мальчик.

– Женя? Это ты? Женя?

Аркадий ничего не слышал, но представлял, как мальчик плотнее прижимает трубку к уху и недовольно поджимает губы.

– Как ты там, Женя? Похоже, сводишь директора с ума.

Молчание, возможно, мальчик нервно переложил трубку к другому уху.

– Новостей о Бабе Яге нет. Сообщить нечего, – сказал Аркадий.

Он словно видел, как Женя стискивает трубку одной рукой и грызет ногти на другой. Аркадий попробовал было тоже молчать, но раздумал, потому что Женя тогда просто положил бы трубку.