С утра, ради разнообразия, ясный, морозный день. Такое ощущение, что погода решила отдохнуть и побаловать нас солнышком. Дети выбежали во двор, пытались лепить из сухого снега снеговика. Получалось плохо, но, судя по всему, удовольствие они огребли немаленькое. Женщины тоже вышли во двор, пытаясь переделать мастерскую под частично жилое помещение. Мы же поехали потрошить оружейку нашего ГИБДД. Да, чуть не забыл, Паша взбунтовался и тоже поехал, но за рулем ГАЗели. Женщин мы вооружили и оставили под присмотром сына Паши, Шурика.

Медленно выползли с заснеженной улочки, и остановились. Порядок следования колонны был определен заранее. Впереди двигались мы с Угрюмым на битой девятке без стекол, за нами Майкл с Андреичем на одиннадцатой, потом Паша на ГАЗели, а потом, прикрывая нас, двигалась девятая с Серегой и Саней.

Двигатели натужно ревели, тишина разлеталась в клочья. Мы с Угрюмым вели беседу, стараясь переорать двигатель и друг друга.

– Если что-то случится, нам будет очень тяжело. Нас могут разнести на клочки, а мы даже ничего не сможем сделать.

– Ничего. Вскроем оружейку, заберем оружие и айда домой. Продуктами мы пока обеспечены. Вышлем несколько групп на поиски места постоянной дислокации. Найдем, а потом будем там устраиваться.

– Сначала бы надо его найти. И ещё меня пугает это тишина. Который день мы шаримся по городу, а всего одно нападение. Нет ни зомби, не таких же групп как мы. Вместе ведь гораздо легче отражать вероятную угрозу.

– Ты немного не понимаешь. Нам не выгодна группа. С ней придется сливаться. Нам не выгодны одиночки – они черезчур мобильны. Нам выгодней прием семей.

– Позиция заложников?

– Да.

– А почему ты думаешь, что ты сможешь на них воздействовать через их семьи?

– Элементарно. Надо их искать не сейчас, а дней через десять – пятнадцать. Если человек не бросил свою семью, а заботиться о ней, то его можно взять и можно на него воздействовать.

– Да уж, ты хитрый. А две недели это не мало?

– Сам сомневаюсь, но боюсь, что если дольше, то не выживут… Хотя и наша выживаемость под очень большим вопросом.

Мы помолчали, я бездумно следя за дорогой, а Угрюмый насторожено озирая окрестности. Никто не собирался стрелять в нас из-за угла, никто не устраивал засад. Кругом был красивый, занесенный снегом город, как на картинке про зиму из учебника начальной школы.

Показалось двухэтажное здание ДПС. Две машины ДПС, столкнувшиеся лоб в лоб прямо около входа в дежурку, с мертвым водителем за рулем одной из них, и полувыползшим мертвым же водилой из другой. Мы аккуратненько припарковались и выбрались на улицу. Мороз ощутимо пощипывал за открытые места. Я дернулся к дпсникам.

– Куудаа?!!,– остановил меня звериный рык Угрюмого. Я аж вздрогнул.

– Да вот. Хотел Гастелло и Кожедуба осмотреть, вдруг у них какие стволы в наличии имеются.

Угрюмый очень грязно выругался. Из его междометий следовало, что поскольку он отвечает за боевые операции, то я не должен высовываться и нарушать строй. Я стоял с покаянным видом, понимая, что любая попытка оправдаться ведет к дополнительной порции ругани. Саня с хмурым видом целиком и полностью поддерживал оратора, Пашу очень интересовала начинка здания, и он с интересом поглядывал внутрь, смирно дожидаясь, когда будет дана команда продолжать. Сереге на все было абсолютно …все равно. Он стоял и смотрел вдоль дороги, с опущенным стволом Сайги. Наконец Угрюмому надоело орать. Он распределил сектора наблюдения и обстрела, а потом Угрюмый, Майкл, Паша и я неспешно стали осматривать здание. Оружейку нашли и вскрыли. Нашей добычей стали 11 бронежилетов, десять АК-74М и 5 ПММ, ну и боеприпасы. Больше нас здесь ничего не интересовало. С удовольствием перевооружившись и пододев бронники под шубы мы собрались двинуться дальше. Каждый из нас навздевал на себя кучу оружия, не считая одежды и бронников. Угрюмый, весело поблескивая глазами, посматривал на наше воинство и ничего не говорил. Вернувшись к Паше домой, мы какое то время гордо, как павлины, расхаживали перед нашими дамами, но через какое то время поняли, что погорячились. Все таки Сайга весила около 4 кг, почти кило ПММ, 3 кило АК, да ещё одежда и снаряжение. Естественно каждый из нас походил на паровоз из-за пыхтенья, паренья и вонизмы. Пришлось нам экипироваться по новой. Каждый взял по автомату и по четыре снаряженных магазина, по ПММ с двумя обоймами, по охотничьему ножу, мотку веревки, рации и электрошокеру, я взял биту. На наши вопли, что боеприпасов надо брать больше, Угрюмый резонно возразил:

– Мы не собираемся вести бой, наше дело аккуратно подъехать, разведать, забрать то, что нам нужно и уехать.

– А в случае стычки?,– прозвучал вопрос из толпы.

– В случае стычки, мы организованно отходим, не ввязываясь в затяжной бой. Он обвел нас глазами. Особенно пристально посмотрел на меня.

– Всем все понятно?!!!

– Всем.

Я преданно ел его глазами. Он ещё раз подозрительно глянул в мою сторону и мы пошли готовить машины. Мы проложили оставшимися не удел тремя брониками двигатель у ГАЗели, и поехали в этот раз не на всех машинах. Первой двигалась моя девятка с тремя людьми, а за ней ГАЗель, с четырьмя в салоне. В этот раз мы постарались принять меры предосторожности. Естественно, что основное место сосредоточения враждебных элементов может быть в местах дислокации, т.е. нахождения…, короче запутался, в крупных продуктовых магазинах. Поэтому мы не стали подъезжать близко, а остановились где-то в двух кварталах от маркета. Там есть очень хорошее место, образованное двумя глухими стенами с одной стороны, и глухим же сквериком с другой. Оставив Андреича и Пашу на стреме с рацией, чтобы по нашему вызову, они мчались к магазину. Мы бы в это время аккуратно подготовим продукты к перевозке. Кроме того, мы должны были заглянуть в аптеку. Моя жена-провизор, написала нам списочек того, что желательно «приобрести».

Выгрузившись из машин, мы пожелали ни пуха, ни пера остающимся, они послали нас к известной личности и мы разошлись. Все-таки прошедшие дни достаточно сильно изменили наше мировоззрение. Ни один из нас не считал грехом убить ближнего своего, а особенно если он сидит и не дает то, что тебе очень нужно. Мы меньше болтали, передвигались очень осторожно, постоянно были готовы открыть огонь и нас не пугала сложившаяся ситуация. Я уже согласен, что человек ко всему привыкает. Вот и мы привыкли вести себя так, будто нас из-за каждого угла подстерегает опасность. Пусть, правда, у нас пока это не сильно получалось, но все-таки.

Прикрывая друг друга, мы добежали до нашего оперного театра. За большими колоннами чудесно не просматривалась площадь. Замусоренная, с неубранной елкой, с построенными и полуразрушенными снежными фигурами и горками. Угрюмый поднял верх кулак, мы послушно замерли. Потом он поднял один палец и махнул рукой вперед, на ту сторону. Так как я находился сразу за ним, то принял это как руководство к действию. Мысленно перекрестившись, я кубарем скатился по ступенькам и рванул по скверу, через площадь на ту сторону. Пробегая мимо дедушки Ленина, я вдруг остро представил, что будет, если по мне сейчас врежут из чего-нибудь стреляющего. Почему-то воображение нарисовало араба, замотанного в джимадан, с АКМ наизготовку. Но бог миловал. Площадь я проскочил на счет раз.