– А зачем он нам здесь, – снова спросил Майкл, – он не военнопленный, тюрьмы у нас нет, держать нам его негде, кормить тоже резону большого нет.

– Зачем, зачем, – скуксился Угрюмый, – затем. Идея Птицы, признаю, неплохая. Взять языка, для того чтобы узнать о банде Шерхана.

Судя по молчанию всем уже было известно про нашу сегодняшнюю стычку и про банду некоего Шерхана. Пленник перебегал глазами с одного лица на другое.

– Кто этим займется, – опять вмешался неугомонный Майкл.

– Ты!, – рявкнул Угрюмый.

– Я думаю тот, чья идея, – рассудительно добавил Саня.

Здрасьте, самолет летел, колеса терлися… Я то тут причем. Впрочем, нечего было лезть, хотя сейчас, если хочешь выжить, такая позиция не катит.

– А что потом с ним будет?, – неожиданно задала дурацкий вопрос Пашина жена.

Разговор прервался сам собой. Все сразу задвигались и стараясь не глядеть друг другу в глаза поспешили в дом. Около машины остались пленник, Саня, Угрюмый, Серега, Майкл, я и привалившаяся к капоту Алина. Саня повернулся к нам с Мишкой:

– Отвезете его подальше, допросите и потом возвращайтесь домой.

– Особо не цацкайтесь, – добавил Угрюмый, – Кого вам еще дать?

– Я поеду, – вмешалась молчавшая до сих пор Алина, – Водитель я хороший, сами убедились.

Саня подозрительно посмотрел на неё. Та встретила его взгляд невинным похлопыванием длинных ресниц.

– Хорошо. Я отвел Саню и Угрюмого в сторону и сказал:

– Когда вернемся, то машина остановится за четыре дома, потом выйдем мы с Мишкой, и одни зайдем в ворота. Если пойдем втроем, или подъедем, то стреляйте. Оставьте нескольких дежурных.

– У тебя в родне кэгэбэшников не было?, – спросил Саня, а Угрюмый с уважением посмотрел на меня.

Мы усадили пленника в машину на заднее сидение. Алина скакнула на место водителя, Мишка сел сзади, уткнув ствол ПП в бок трофею, а я (блин!) уселся на пассажирское «командирское» сидение спереди. Джипяра тихо заурчал двигателем и двинулся в город, подальше от базы.

В машине было хорошо. Шумела печка, нагнетая теплый воздух; светились огоньки на панели приборов, негромко играл музыка. Мы ехали по окраине ночного города и если автоматика до сих пор включала фонари в центральных районах, хотя бы аварийное освещение, то здесь и в до зомби было темно, а сейчас и подавно. Посмотрев на идиллию, царящую в машине, я вздохнул и приказал Алине:

– Давай-ка, солнце мое, выключай музыку и убери подсветку, а то фары выключили, а изнутри видно нас хорошо.

– Не видно, – возразила она, – стекла тонированные, – но подсветку послушно убрала.

– Ну и куда мы поедем?, – спросил Мишка.

Мы замолчали. Я напряженно соображал куда же ехать. Потом меня осенило. Перед Новым годом я заезжал на шиномонтажку в автосервис. Стояла она по дороге в Киров и была одной из комплексных услуг, предоставляемых автомобилистам. Там занимались мелким ремонтом. Для моих целей место подходило идеально.

– Поехали на Голдобский тракт, – скомандовал я.

– Куда там?, – послушно отозвалась Алина.

– Знаешь на выезде за леском авторемонт? Вот туда и поедем.

Алина подумала, согласно кивнула, аккуратно развернулась и мы поехали по адресу.

Место было спокойным и тихим, как раз таким, какое надо. Натужно взрыкивая двигателем, мы пересекли кусок снежной целины, в которую превратилась дорога, и остановились, чуть не доехав до дверей. Скорей всего никого не было, но рисковать не хотелось. Я вылез из джипа, оставив Мишку с пленником и Алиной, а сам прошел через шиномонтаж внутрь мастерской. Было холодно и пустынно. Я подошел к рубильнику и подсветив дисплеем сотового телефона начал разбирать надписи на щитке. Двор я трогать не стал, а бокс N 1 и бокс N2 включил. С негромким гудение голубовато засветились лампы дневного света. На левом подъемнике висели чьи то пятые Жигули. Я сгреб все на пол с верстака и начал выкладывать инструменты. Пассатижи, бокорезы, шило, пилу по металлу, несколько молотков, от маленького, до кувалды; ножи; зажег паяльную лампу; около тисков положил бинт, зеленку, иод, нашатырный спирт. Тут же, достав ПМ, выщелкнул из обоймы все патроны и оставил его на столе, рядом с инструментами. Оглядел стол, решил, что выглядит достаточно устрашающе, и пошел открывать ворота. В закуток снег особо не залетал, поэтому ворота открылись и закрылись достаточно легко. Джип заехал внутрь и заглушил двигатель. Двери открылись и мы втроем уставились на трофей. Судя по всему жутковато было не только мне. Подтащив его к подъемнику мы развязали ему руки и, пока у него не восстановилось кровообращение, подвесили на одну из лап сцепив руки за спиной. После этого я включил подъемник. Противно взвизгивая подъемник начал поднимать нашего пленника. Я дождался пока его вывернутые руки не вылетят из суставов и только после этого остановил подъем.

– Алина, вытащи кляп.

Алина, молча подошла и резко выдернула кляп из пасти. Если бы это транслировало телевидение, то раздавалось бы сплошное бип – бип – бип, поэтому я не буду излагать ту информацию, которой он одарил нас изначально, и в дальнейшем, я буду выдавать немного отредактированный перевод. Миша, вышедший на улицу вернулся весь заснеженный.

– Все чисто. Почти не слышно и 100% не видимость.

Пленник прислушался, порывы ветра били в окно, забитое фанерой. Надо постараться не дать ему очухаться и заставить говорить. Хотя вроде он и так не замолкает, но говорит явно что-то не то.

– Суки, вас же всех на куски порвут. Меня будут искать. Вы ещё не знаете нас. Вас же всех уроют. Ах вы пи….

Алина, не слова не говоря подошла и изо всех сил саданула его в солнечное сплетение. Трофей прервался на полуслове и закашлялся, пытаясь восстановить дыхание.

– Молодец девочка, – подумал я.

– Итак, – начал я допрос скучным тоном, – кто Вы такой? Как попали в банду Шерхана, место дислокации банды, кто такой Шерхан, количество боевиков, вооружение, посты охраны – вот первоочередные вопросы, интересующие меня. Я был бы Вам очень благодарен, если бы Вы удовлетворили мое любопытство. Трофей выругался и сказал: