Шрифт:
Очнувшись, Люк увидел сидевшую рядом Элизу.
– Надо идти к Турнадье, – пробормотал он, пытаясь схватить ее за руку.
– Тихо, Люк. – Она приложила ладонь к его влажному лбу. – Тебе нельзя говорить.
Но Люк не желал молчать.
– Здесь не-е-безопасно, – проговорил он, стуча зубами.
– Все в порядке, Люк. Я не оставлю тебя. Теперь ты должен отдохнуть, пока не пройдет приступ.
Он помотал головой:
– Нет… Элиза. Послушай… меня.
– Не надо говорить, Люк. – Она прижала кончики пальцев к его губам, но он отстранил ее руку.
– Элиза, небезопасно…
Она снова приложила пальцы к его губам.
– Шеймус говорил мне о твоей малярии, Жан Люк. Я знаю, что делать. Пожалуйста, доверься мне. Помолчи.
Он снова помотал головой:
– Нет… надо идти к Турнадье.
– Тихо, капитан. Ты болен, и тебе надо лежать.
Сделав над собой усилие, Люк вновь заговорил:
– Оставь меня, Элиза. Ты должна… Пожалуйста…
Она никак не могла понять, что он хочет сказать ей. А между тем она подвергалась ужасной опасности, находясь здесь. Днем Турнадье видел на реке незнакомых мужчин – они рыскали повсюду и явно охотились за кем-то.
Разумеется, они искали ее, Элизу.
Но как же ей объяснить?..
Приступ продолжался в течение всей ночи, и все это время Элиза ухаживала за Люком. Когда озноб прошел, она помогла ему подняться наверх, где он мог с большим удобством отдыхать на кровати. Ужасно было наблюдать за его страданиями, но этот приступ был слабее, чем тот, на корабле.
Даже в бреду Люк твердил одно и то же: она должна уйти к Турнадье. Кроме того, он просил у нее прощения за какое-то преступление и не успокаивался, хотя она говорила, что прощает его. Когда же Элиза пыталась укрыть его одеялами, он сбрасывал их, крича, что его, связанного и беззащитного, пожирают крысы. Элиза надеялась, что это бред, а не страшные воспоминания. Она не хотела думать, что такое могло происходить на самом деле, когда он находился в тюрьме.
Лихорадка стихла ближе к рассвету, и Люк уснул. А когда Элиза вернулась в спальню с тазиком холодной воды и свежими полотенцами, она увидела, что Люк сидит на краю кровати и пытается натянуть сапоги.
– Люк, ты слишком рано поднялся. Полежи еще. Он пристально посмотрел на нее и сказал:
– Элиза, ты должна уйти отсюда. Немедленно.
Она улыбнулась ему:
– Ты же знаешь, что я не могу покинуть тебя, Люк. – Она провела сухим полотенцем по его лбу и вздрогнула, когда он крепко сжал ее запястье. Глаза его сверкали.
– Ты должна! Оставь меня. Считай, что я уже мертв.
Элиза нахмурилась, услышав эти горькие слова. Затем, решив, что они сказаны в бреду, ласковым голосом проговорила:
– Я знаю, что ты должен чувствовать, но ты поправишься…
Люк еще крепче сжал ее руку, и она вскрикнула от боли.
– Послушай меня! Забудь обо мне. Мой пистолет все еще у тебя?
– Он… он внизу.
Люк тяжело дышал, стараясь собраться с силами.
– Пойди и возьми его. Запри все двери. Погаси все лампы и держись подальше от, окон. – Он покачнулся и на мгновение прикрыл глаза. Она хотела погладить его по волосам, но он закричал: – Прекрати! Делай, что я тебе говорю! Скорее!
– Хорошо, Люк. Если ты ляжешь в постель и будешь отдыхать до моего возвращения.
Он в отчаянии застонал, но все же пошел на эту сделку и улёгся на кровать в сапогах.
Но что же он хотел ей сказать? Ах да… Чуть приподнявшись, Люк пробормотал:
– Они здесь.
Но Элиза уже спускалась по лестнице и не слышала его слов.
Разумеется, Элиза не приняла всерьез все то, что говорил ей Люк, но все же решила выполнить его просьбу. Она надежно заперла парадную дверь и положила в карман пистолет, который оставила около шезлонга.
Теперь, когда Люку стало лучше, она сможет прилечь рядом с ним и поспать часок-другой. А потом, когда он окрепнет, они все обсудят и поговорят о будущем.
Элиза заперла на засов также и заднюю дверь и повернулась к лестнице, ведущей в спальню. Потом машинально взглянула в одно из окон – и похолодела.
Она увидела силуэт мужчины, двигавшегося вдоль галереи. Но это был не Турнадье.
Это был Кейджан.
Глава 23
Охваченная ужасом, Элиза бросилась к лестнице.
Куда бежать? Где укрыться? Она не могла допустить, чтобы эти люди снова ее похитили.
И еще она очень тревожилась за Люка. Она не могла оставить его одного.
Так вот о чем он хотел предупредить ее. Теперь она поняла это. Увы, слишком поздно…
Взбежав по лестнице, Элиза ворвалась в спальню. Люк по-прежнему лежал на кровати. Глаза его были закрыты, и он тяжело дышал. К тому же лицо осунулось и побледнело. Элиза на мгновение замерла, потрясенная его видом. Затем опустилась на колени рядом с кроватью, приложила руку к его губам и прошептала: