Чтобы скоротать время, Элиза занялась уборкой. Она была уверена, что приняла верное решение, и теперь испытывала огромное облегчение. Как приятно будет стать самой собой – Элизой Парриш… Но не прежней мисс Парриш, а совсем другой, новой Элизой. Ведь теперь она была женщиной, полюбившей Жана Люка Готье и желавшей навсегда остаться с ним.

Ее уже ничто не связывало с Сейлемом. Сейлем – это ее прошлое. Там не осталось ни близких, ни друзей, так как они перестали знаться с ней после смерти отца. А здесь, с Люком, она будет счастлива, здесь она обретет новый дом.

Если, конечно, Люк пожелает оставить ее.

Он заботился о ней и, по-видимому, был готов ради нее на многое. Но любит ли он ее? Знает ли, что такое любовь? Элиза не была в этом уверена. Что ж, она научит его любить, она постарается…

Улыбаясь своим мыслям, Элиза приступила к приготовлению обеда. При этом обдумывала предстоящий разговор.

Однако выразить словами свои чувства оказалось не так-то просто.

«Люк, несмотря на то что я лгала тебе с самой первой нашей встречи, ты должен поверить, что я люблю тебя».

Звучит не очень убедительно.

«То, что я сделала, я сделала из чувства долга. И ради того, чтобы обрести свободу. А то, что я делаю сейчас, я делаю из любви к тебе».

Намного лучше. Долг. Свобода. Это ему понятно. Обед давно уже готов, а Люк не возвращается. «Что же его могло задержать? – думала Элиза, расхаживая по холлу. – Может быть, Турнадье отказались слушать его извинения? Может, ему приходится так долго их убеждать? А может быть, люди Кейджана подстерегли его по дороге домой, а потом пробрались сюда и сейчас прячутся где-нибудь в кустах?» Люк, где же ты?

Уже сгущались сумерки, а Люк все не появлялся. Элиза в панике металась по холлу. Она вытащила из кармана пистолет и теперь держала его в руке. Что делать, если Люк не придет? Здесь, в этом доме, она была отрезана от всего мира. Рядом жили только Турнадье. До сих пор она не осознавала, насколько зависела от Люка. Ведь у нее совершенно ничего не осталось, ни одной ценной вещи. Она посмотрела на палец, на котором когда-то было кольцо, подаренное отцом. Нет ничего, даже своей собственной одежды. И нет прошлого, есть только убогое настоящее и весьма неопределенное будущее. Что же могло случиться с Люком? Час проходил за часом, и Элиза, наконец, поняла: с Люком что-то случилось.

Может быть, попытаться отыскать его? Может, пойти к Турнадье?

Что, если он нуждается в ее помощи?

Захваченная этой мыслью, Элиза переоделась – надела рубашку и кожаные штаны. И вдруг услышала какой-то глухой стук за входной дверью.

Элиза похолодела. Кто-то поднимался по ступенькам.

Если это не Люк, то кто же?

С пистолетом в руке Элиза на цыпочках подкралась к двери.

Если это Люк, то почему он не входит?

Собравшись с духом, она чуть приоткрыла дверь. На крыльце было темнее, чем она предполагала. Элиза слышала биение своего сердца – стук отдавался в ушах.

– У меня пистолет, – проговорила она в темноту. – И я не побоюсь воспользоваться им. Кто здесь?

С нижних ступенек донеслось невнятное бормотание.

Переступив порог, Элиза начала осторожно спускаться. Наконец увидела: внизу кто-то лежал. Какой-то человек.

Но кто же это?

Тут голова лежавшего у ступенек человека медленно приподнялась.

– Люк!..

Элиза сбежала по ступенькам и опустилась перед Люком на колени. Сначала она подумала, что он ранен, но, прикоснувшись к его лбу, сразу поняла: он весь пылал, охваченный лихорадкой.

Люк бормотал что-то непонятное и пресекал ее попытки помочь ему.

– Люк, это я, Элиза. – Она взяла его за руку. – Люк, ты болен, и я должна увести тебя в дом. Ты сможешь встать?

Он снова что-то пробормотал. Потом с трудом поднялся на ноги.

– Пойдем, Люк. Осторожнее…

Элиза поддерживала его, и они, преодолевая ступеньку за ступенькой, поднялись к двери. Элиза понимала, что на второй этаж им не забраться, поэтому привела Люка в комнату первого этажа. Он тотчас же рухнул в шезлонг, и Элиза накрыла его одеялом.

Люк почувствовал первые признаки недомогания по дороге к Турнадье, но не придал им особого значения, решил, что учащенное сердцебиение и жар – следствие бурной ночи. Когда же он сел пить кофе в доме соседа, ему стало еще хуже, и Люк понял: начинается приступ лихорадки. Но он знал, что должен во что бы то ни стало добраться до дома – ведь там его ждала Элиза.

Сначала Клер Мари не стала выслушивать его объяснения и требовала, чтобы Дидье пристрелил его на месте. Слава Богу, ее муж оказался более рассудительным. Когда же Люк подробно рассказал, как он преследовал похитителей Элизы и как освободил ее, Клер Мари расплакалась и стала целовать его руки. Почувствовав себя неловко, Люк повернулся к хозяину. И тут Турнадье сообщил ему кое-что. Это сообщение очень встревожило Люка, и он сразу же отправился к Элизе, несмотря на слабость и озноб. Последние несколько метров до крыльца он преодолел ползком, но подняться по ступенькам у него уже не хватило сил, он не смог даже крикнуть.