— А как же записка для Валентины?

— Я напишу ей письмо и отправлю с тобой.

— А Нейв?

— Вы с ним не должны расставаться. Он будет оберегать тебя, Финч.

Уил не ожидал, что собственные похороны произведут на него такое тяжелое впечатление. Рано утром он увиделся с Финчем. Мальчик забрал мула, чтобы отвести домой. Маленький домик, в котором жила его семья, находился в четырех милях от Стоунхарта. Карманы Финча были набиты монетами, которые дал ему Уил. Кроме того, за пазухой у мальчика лежало письмо от Ромена Корелди, адресованное королеве Валентине.

Уил изложил короткое содержание послания, и Финч одобрил его.

— Ей понравится то, что вы написали. Но она сильно испугана и никому не доверяет. Поэтому будет лучше, если вы поскорее приедете в Бриавель, — сказал он на прощание.

Уил рассчитывал, что к тому времени, когда Финч, повидавшись с семьей, отправится в путь к западной границе, церемониальная часть похорон уже закончится. Поэтому он решил оставить Нейва пока у себя. Пес должен охранять Илену в отсутствие Уила. Он опасался, что кто-нибудь сунет нос в его покои и обнаружит там Илену. Если же комнаты будет сторожить огромная черная собака, то никто не осмелится переступить порог. А потом Нейв догонит Финча.

Мальчик заверил Уила, что собака прекрасно понимает не только команды, но и любые распоряжения.

Уил не мог нарадоваться на Джорна. Этот парень был настоящей находкой. Он быстро и четко выполнял все поручения, поэтому, отправляясь на похороны, Уил не беспокоился за Илену. Она находилась под присмотром заботливого слуги и надежной охраной Нейва, сторожившего покои снаружи. Уил надеялся, что скоро вернется домой, но ему пришлось задержаться на похоронах.

Поток людей, желавших проститься с генералом, казался бесконечным. Уил присоединился к нему, хотя мог бы воспользоваться предназначенным для знати входом в храм.

— Почему вы не выбрали более короткий путь? — спросила его какая-то женщина, кивнув на величественную, украшенную резьбой арку парадного входа.

— Тирск всегда говорил, что он прежде всего солдат и лишь потом аристократ, поэтому, я думаю, будет правильным войти в храм, где лежит его тело, через вход, предназначенный для простолюдинов, — сказал Уил.

Женщина улыбнулась, довольная его ответом.

— Он был добрым человеком, и всегда хорошо относился к моим девочкам. Как жаль, что он погиб.

Уил вдруг узнал в этой женщине владелицу одного из столичных борделей. В простом платье, с ненакрашенным лицом, она была не похожа сама на себя. Однажды она попросила его защитить работавших в ее заведении женщин от насилия и произвола, и Уил назначил постоянную охрану, которая сопровождала их до дома, когда это было необходимо.

— Вы его знали? — спросил семенивший рядом с ним старик.

У Уила дрогнуло сердце.

— Да, — ответил он.

— А я знал его отца и в течение многих лет служил у него гонцом.

Уил с интересом посмотрел на старика.

— Говорят, Уил Тирск был похож на Фергюса, как две капли воды, — продолжал старик.

— Думаю, ему было бы приятно слышать ваши слова.

— Если бы нелегкая не занесла его в этот проклятый Бриавель, то он был бы сейчас жив и здоров. Не понимаю, зачем он туда поехал?

— Судя по всему, выполнял поручение короля.

— В таком случае неудивительно, что он погиб. Король наверняка поручил ему какое-то грязное дельце, — понизив голос, промолвил старик, и стоявший рядом с ним мужчина зашикал на него.

— Попридержи язык, — предостерег он. — Иначе его вырвут. Ты же знаешь, какие слухи ходят о нашем новом короле.

— А что о нем говорят? — спросил Уил.

Приятель бывшего гонца помрачнел.

— Не знаю, правда ли это, но я слышал, что в замке проводят тайные казни и пытки. Видно, наш новый король пошел в свою матушку.

Уил убедился в том, что народ далеко не слеп. Моргравийцы поняли, что за красивой внешностью Селимуса скрывается жестокая, безжалостная натура.

Когда люди переступали порог храма, шепот смолкал, лица застывали в немой скорби.

Храм, возведенный древними зодчими, поражал величием. Приходя сюда, Уил всегда любовался изящной каменной кладкой и искусной резьбой, украшавшей колонны, стены и своды. Цоколь каждой из тридцати колонн был высечен из знаменитого моргравийского серого камня и изображал какое-нибудь мифическое существо или животное. По поверью каждый ребенок рождался под знаком одного из них. Но о том, какое существо или животное покровительствует ему, человек узнавал лишь в тот момент, когда впервые переступал порог храма Перлиса. Осознание происходило мгновенно, и в момент озарения дух покровителя становился хранителем человека до конца его жизни. Поэтому моргравийцы старались, чтобы их дети посетили храм в раннем возрасте. И лишь короли Моргравии всегда рождались под одним и тем же знаком, их покровителем испокон веков был огнедышащий дракон.