— Мы перекинулись парой слов, прежде чем Миррен сожгли. Она сказала, что хочет наделить меня даром, которым я должен правильно распорядиться, и попросила, чтобы я забрал из ее дома щенка и вырастил его.

— И вы решили, что щенок и есть ее дар, — промолвил Финч.

— Да. Тогда я не понимал, что имела в виду Миррен, потому что был слишком молод. Пытки и казнь этой девушки произвели на меня ужасное впечатление, я был ошеломлен и плохо соображал, что происходит вокруг.

— И что было дальше?

— Когда огонь охватил Миррен, она начала кричать. А дальше я ничего не помню… Знаю только, что потерял сознание. Очнувшись, я увидел хлопотавшего надо мной Герина. Твое лицо тоже врезалось мне в память. Но ты вскоре ушел.

— Я видел, как ваши глаза изменили цвет. Ваш друг тоже заметил это и страшно испугался.

Уил печально вздохнул.

— Я тоже испугался, когда он рассказал мне об этом. Не знал, что и думать. Но Герин, по-моему, вскоре решил, что ему все это просто померещилось.

— Но изменение цвета глаз было на самом деле знаком того, что дар Миррен перешел к вам, не так ли?

Уил нахмурился. Ему было неприятно вспоминать события прошлого.

— Да. Миррен обвиняли в колдовстве только на основании того, что у нее странные глаза разного цвета. Судя по описаниям Герина, в момент ее смерти радужки моих глаз окрасились именно в эти цвета.

Финч сосредоточенно молчал. Он знал, что Уил рассказал еще далеко не все, и терпеливо ждал продолжения. Мальчик не торопил собеседника, видя, что тому трудно вспоминать события, перевернувшие всю его жизнь.

— Долгое время со мной не происходило ничего необычного, — наконец снова заговорил Уил. — А потом, после смерти Магнуса, все перевернулось. Ты прекрасно знаешь, что Селимус задумал убить меня вместе с Валором во время поездки в Бриавель, куда он меня сам послал. Причем мой предполагаемый убийца, Ромен Корелди, тоже был обречен. Селимус разработал хитроумный план, но его замысел не удался. Мы с Роменом перебили всех наемников. — В голосе Уила звучала горечь. Воспоминания слишком долго лежали тяжким бременем, и теперь, делясь ими с Финчем, он чувствовал облегчение. — Если бы ты знал, что мне пришлось пережить накануне отъезда в Бриавель! Селимус решил запугать меня и, вызвав к себе, подвел к выходившему во двор окну. Там стоял эшафот. Селимус подал знак, и на моих глазах палач отрубил голову капитану Доналу.

Финч в ужасе ахнул. Он еще не знал, что Элид погиб.

— Но это еще не все, Финч. Когда Элида убили, я пришел в бешенство и решил во что бы то ни стало расправиться с Селимусом. Однако тот, прекрасно зная меня, принял меры предосторожности. Бросив взгляд во двор, я с ужасом увидел, что стражники ведут к эшафоту мою сестру. Селимус убил бы и ее, если бы я не согласился ехать в Веррил.

— О том, что случилось в Верриле, я знаю, — сказал Финч. — Так, значит, вы действительно Уил Тирск?

Уил, опустив глаза, кивнул. Некоторое время они молчали.

— Это и есть дар Миррен? — наконец тихо произнес мальчик. — Меч Корелди пронзил вас, но вы не умерли, а переселились в его тело?

Голос мальчика дрожал, его подозрения подтвердились. Но вместо радости, он испытывал страх. Уил кивнул.

— Да, все так и было. Мы с Роменом договорились, что если одолеем наемников, то сойдемся в честном поединке не на жизнь, а на смерть. Кто уцелеет, тот возьмет под свою защиту Илену и Валентину. Эту клятву мы скрепили кровью.

— И Корелди нанес вам смертельный удар.

Уил поморщился.

— Ему просто повезло. Я недооценивал его. Корелди оказался блестящим фехтовальщиком. Однако я ни в чем ему не уступаю.

Финч едва сдержал улыбку. Похоже, самоуверенность и бравада Корелди передались Уилу.

— В таком случае почему он одержал верх над вами?

Уил пожал плечами.

— Я объясняю это тем, что слишком боялся поражения. Мне было что терять. Пытаясь вырвать победу, я пошел на риск и дорого заплатил за это.

— И… как все случилось? — спросил Финч.

— Тебя интересует, как я стал Роменом Корелди? Это трудно передать словами. Он вошел в мое мертвое тело, а я переселился в его живое. Моя душа в целости и сохранности, теперь она пребывает здесь, в этой оболочке. А душа Ромена отошла в вечность.

В глазах Финча читалось изумление.

— Это настоящее чудо.

— Ты прав.

Мальчик бросился Уилу на шею, и они крепко обнялись. Почувствовав, что Финч плачет, Уил неожиданно для себя глухо разрыдался в порыве переполнявших его чувств. После того как он излил душу, ему стало намного легче. Уилу было жаль Финча, который обнаружил в себе пугающие магические силы. Он по собственному опыту знал, как тяжело человеку ощущать свою причастность к таинственному миру магии и колдовства. Тем не менее Уил был уверен, что мужественный Финч справится со всеми трудностями.