Мои лучшие подруги посмотрели на меня со смешанным чувством недоверия и неодобрения. Но, черт, подбадривала я себя, поедая гумус. По крайней мере, я была достаточно умна, чтобы понимать, как я глупа…

…но слишком глупа, чтобы понимать, что я слишком разумничалась и вляпалась в редкое дерьмо.

Жизнь похожа на меню в ресторане. Никогда нет того, что ты заказываешь, а если и есть, все равно ты хочешь то, что заказали остальные. И какое бы вы блюдо ни заказали, в нем всегда окажутся вызывающие аллергию, угрожающие здоровью ингредиенты, так что вы пикнуть не успеете, как окажетесь в больнице.

Поэтому мне не стоило так удивляться тому, что произошло. Джулиан все-таки настоял на том, чтобы я отправилась вместе с ним на нудный обед с клиентом в ресторане «У Нико». В совершенно дурном настроении, оторвав глаза от меню, я увидела, как по направлению к нашему столику плавно скользит мой любовник-однодневка.

Мое сердце чуть не выпрыгнуло из лифчика. Закери Феникс Берн, игнорируя все мои неистовые подмигивания и косые взгляды в сторону Джулиана, самодовольно направлялся к нам. Он одарил меня тем взором, что «тает во рту, а не в руках», и от этого взора, несмотря на охвативший меня ужас, каждая клеточка моего тела затрепетала. Пока в голове у меня проносились самые невозможные алиби, Джулиан вскочил со стула и протянул ему руку.

– Закери? Приятно с вами познакомиться. Это моя супруга Ребекка Стил. Бекки, это мой новый клиент, Закери Берн.

На долю секунды я подумала, что он ответит «да, мы уже знакомы», и у меня чуть не случился инфаркт. Но его губы, или нет, даже не просто губы – он мог спеленать своими губами ребеночка, – растянулись в широкой ослепительной улыбке.

– Очень приятно, – сказал он, – Ребекка, – и словно облизал мое имя языком.

В отличие от Джулиана, одетого в спитый на заказ костюм с Сэвил-роу, на Закери были потертые джинсы «Левис», кроссовки «Найк» и футболка, которая прикрывала лишь часть тела, обнажая мускулистый живот цвета крем-брюле. Копна косичек и серебряное кольцо в пупке наилучшим образом дополняли внешний вид красавчика-неандертальца.

До того как я успела изобразить амнезию, неандерталец без приглашения уселся и ободряюще мне улыбнулся. Я сердито зыркнула в его сторону.

– Расскажи, Закери, что ты думаешь об Англии? – спросил Джулиан, затевая светскую беседу.

Закери расслабленно протянул руку в моем направлении, чтобы взять бутылку вина. Вздрогнув, я автоматически отдернула руку. Он посмотрел на меня вопрошающим взглядом.

– Вообще-то ничего, – пожал он плечами. – Девушки вот немного странные, пони'аешь, о чем я? Сначала охают-ахают, а в следующий раз, когда их видишь, ка'ется, что у них айсберг застрял в заднице.

– Может, им просто требуется немного времени, чтобы понять, насколько их все-таки раздражают американцы, – резко возразила я чопорным тоном.

Джулиан с укором стрельнул глазами в мою сторону. Так он смотрел на меня, когда я, не задумываясь, использовала его любимую пластинку «Битлз» в качестве подставки для бокала.

Отгоняя раздосадованного официанта – специалиста по винам, Закери сам налил себе «шардоне». Я отметила, что движения его были размеренными и томными.

– Ну, познакомившис' с английскими женщинами, я по'ял, что не только мертвецы бывают такими, блин, одеревенелыми и холодными.

Я уже собиралась устроить маленькую месть и ударить его каблучком по яйцам, как взгляд мой привлекло омерзительное существо, которое скачкообразно передвигалось по залу, расшвыривая в стороны официантов. Оно весило килограмм сто при полутораметровом росте, лет этак пятидесяти пяти, а морда такая, что даже бультерьер рядом с ним показался бы красавцем. При виде таких лиц обычно вспоминаешь о социальных программах помощи преступникам и жертвам несчастных случаев. Тело втиснуто в костюм от Версаче, совершенно лысая голова, а свирепый взгляд говорил: «Я был дипломированным счетоводом драгдилерского картеля в Колумбии». И что самое страшное, эта свиноподобная ракета вот-вот должна была врезаться в наш столик.

Джулиан поднялся, чтобы поздороваться с монстром, я же повернулась в сторону Закери и возмущенно прошептала:

– Я не одеревенела. Просто не выношу случайных столкновений с одноразовыми перетрахами, когда появляюсь на публике с мужем.

– Одноразовыми? – Закери самоуверенно улыбнулся и откинулся на стуле, лениво почесывая ребра. – Поверь м'е, ты вернешься за добавкой.

– Бекки?

Опомнившись, я осознала, что рот мой открыт варежкой. – Хм… да?

Джулиан повернулся ко мне.

– Это Эдди Роттерман, менеджер Закери.

– У кого всего пять конечностей? – спросил Эдди, весьма своеобразно представляясь. – У ротвейлера, мать твою! Так что зови меня Ротти. – Он протянул руку. Все внутри меня сопротивлялось: я не хотела пожимать ее, предварительно не сделав прививку против бешенства.

Джулиан сел на свое место. Эдди Роттерману потребовалось чуть больше времени, чтобы втиснуть свое габаритное толстокожее тело в кожаное кресло.

– Прикрываясь политкорректностью, – Джулиан принялся объяснять мне суть дела, – комиссия Скотланд-Ярда по непристойностям запретила распространение последнего диска Закери. Господин Роттерман попросил меня на следующей неделе выступить в его защиту на судебном слушании, чтобы подстраховать его с выпуском диска. Нам предстоит сложная задача убедить судей с Боу-стрит. [9] Я не хотел бы никого обидеть, даже наоборот, но агенты Скотланд-Ярда специально выписали особо усовершенствованную аудиотехнику и потратили несколько часов, чтобы транскрибировать тексты, написанные на языке черного гетто в Бронксе, и перевести их на доступный английский.