Включить осмотр, — сказал офицер и взмахом руки снизу отправил шарик в квартиру. — Что я ищу?

— Э… такую маленькую серебряную летающую штуковину… робота, — затараторила Изадора, сознавая, что объясняет не очень хорошо. — Размером с большую осу, но жирнее.

— Большую что?

— Маленького синтфертера.

— О чем ты говоришь, черт возьми? Что за «шершни»? — прошипела Чуен Изадоре.

Изеки сделал ей знак молчать. Он направлял свою летающую камеру путем словесных команд.

— Налево… стоп… вперед, — бормотал офицер. — Ось зет, десять градусов… минус десять градусов… вернуться на уровень. — Это продолжалось несколько минут, пока здоровяк не сорвал наконец окуляр с недовольным рычанием. — Черт побери… — Изеки сердито вздохнул. — Думаю, все чисто… — Он предупреждающе поднял указательный палец, смахивающий на баранью отбивную. — Вы двое оставайтесь здесь. Особенно это касается тебя, зараза, — сказал он Чуен.

Едва полицейский скрылся в квартире, Чуен принялась жаловаться:

— Нет, я в это не верю, это чистейшее сексуальное приставание! — Она застонала. — О-о-о, моя челюсть… и… ты только посмотри! Он сломал мой фон! Смотри!

Изадора слушала эти сетования вполуха: ее больше интересовало, что происходит в квартире. Наконец Изеки вышел а коридор, опуская «видящий шар» в кармашек на поясе.

— Ну, если что и было, сейчас там ничего нет, — категорично заявил он.

— Тогда, может, Он объяснит нам, зачем Он прятался возле моей двери в полшестого утра? — проворчала Чуен.

Изеки прищурился сквозь мрак на татуировку на лбу Чуен и вполне различимо простонал:

— А, черт, надо было догадаться! Сестра этой треклятой Таниты! Я вас ждал. Я понимал, что мне не удастся поговорить по секрету вот с этой вашей подругой: за ней таскается больше народу, чем за стриптезершей с генинжевой прибавкой феромонов. — Тут он повернулся к Изадоре — Может, лучше вы мне расскажете, что это все значит?

— И почему ты бегаешь в халате? — спросила Чуен, только сейчас обратив внимание на ее наряд.

Игнорируя вопрос подруги, Изадора терпеливо рассказала, что случилось в ее квартире. Когда она закончила, лицо Изеки помрачнело. Сузив глаза, он посмотрел на нее долгим и жестким взглядом. Потом вдруг отвернулся и начал бить ногой в стену, ругаясь:

— Черт побери! Черт побери! Черт побери!

Изадора и Чуен обменялись недоуменными взглядами. Через несколько минут Изеки, казалось, устал бороться со стеной и снова повернулся к женщинам.

— Ладно, — сказал он тяжело. — Здесь вы остаться не можете и домой вернуться тоже не можете. Есть у вас место, где можно отсидеться некоторое время?

— Я даже не знаю… — начала Изадора, но Чуен возмущенно перебила:

— Эй, секундочку, я не ослышалась? Отсидеться? Что это еще такое?

— Чуен… — попыталась остановить ее Изадора.

— …Это дело для цурзовцев, Макка их побери! Кто-то только что пытался убить ее!

— ЧУЕН! — взорвалась Изадора. — Черт побери! Ты еще не поняла?

Чуен умолкла. Слишком быстро. В первый раз в жизни Изадора увидела страх на лице подруги и поняла, что до Чуен тоже все вполне дошло.

— Вы тот полицейский, к которому Габриел ходил сначала, так?

Изеки хмыкнул, признавая этот факт. Изадора сказала:

— Он назвал вас лжецом.

— Он был прав… тогда. Возможно, все еще, — коротко ответил Изеки.

— Так что вы хотите, чтобы мы сделали?

— Извини — «мы сделали»? — вмешалась Чуен.

— Думаю, вам лучше пойти со мной. — Судя по выражению его лица, эта идея его нисколько не радовала. — Вам было бы безопаснее не возвращаться домой.

— Но я должна, у меня там… животные, — возразила Изадора.

— Ась? — опешил Хитедоро.

— У меня есть животные, я не могу их просто так бросить. Было ясно, что Изеки совершенно озадачен. Его рот дважды открылся и закрылся.

— Ага. И как вы собираетесь их забрать, если эти твари только и ждут вас? Или вы надеетесь, что я и вашу квартиру вычищу? — Он покачал головой. — Предлагаю в последний раз: вы идете со мной сейчас или не идете вообще.

— Я не могу оставить животных, — упрямо повторила Изадора, зная, что ведет себя абсурдно и неразумно, но зная также, что должна вернуться. — Извините.