Подготовка Коли к первому выходу в свет продолжалась чуть более часа. Могла бы и дольше, но солнце неумолимо катилось к закату, а Эйнли ни на мгновение не забывал про срок, назначенный ему принцессой. «Лучше хуже, да раньше», – подумал он и решительно прекратил попытки Шолли все-таки подвязать какой-нибудь бант к голубому синхитиновому комбинезону Коли.

Землянин наотрез отказался облачиться в костюм местного образца, заявив, что инопланетный принц и одет должен быть инопланетно. Правда, комбинезон немного пострадал в схватке у ворот королевского дворца, но для его починки даже вигрин не понадобился. Коля просто включил механизм автогерметизации, и через несколько минут разрез на рукаве сам собой затянулся. А следы крови и грязь Шолли удалил обычной мокрой тряпочкой.

– Ну, все, я готов! – заявил космический принц.

– Вы хотя бы камзол сверху накиньте, господин Коля! – умолял его гном. – А то ведь срам один, словно в исподнем на королевский прием отправляетесь.

– Вот еще! – презрительно хмыкнул Коля. – Не может российский космонавт одеваться, как Буратино. У нас, между прочим, официальная форма имеется.

Бедный гном задумался, каков же титул загадочного господина Буратино, если даже принц не имеет права копировать фасон его одежды. Но размышления пришлось прервать. В узкое окно башни проник нетерпеливый окрик фанфар, в третий и последний раз созывающих гостей на праздничный пир.

«Промедление смерти подобно», – прозвучал в голове гнома невесть откуда взявшийся и чуть картавящий голос.

– Обойдёмся без лысых, – машинально огрызнулся вслух Эйнли. – Сам знаю, что пора.

Задержались они еще и потому, что Коля ни в какую не соглашался прийти на день рождения принцессы без подарка. Доводы Эйнли о том, что землянин сам, в каком-то смысле, является подарком, и в дополнительных презентах принцесса не нуждается, возымели не больше действия, чем облако космической пыли, пытающееся преградить дорогу звездолету.

– Нет, у нас в космофлоте так не принято, – упрямо повторял Коля.

Вот только выбор у него оказался небогатым. Подарить принцессе бластер, помимо здравого смысла, мешала еще и служебная инструкция, запрещающая даже на время передавать личное оружие в руки представителей иных цивилизаций. Махмуддинова фляга тоже не годилась – она же местного производства и вряд ли способна поразить воображение королевской дочери. Оставалось только два варианта – форменная пилотка и нагрудный знак пилота Дальнего флота.

Поразмыслив, Коля пришел к выводу, что процедура прикалывания значка к блузке принцессы, (или что тут обычно носят царственные особы), больше способствует сближению, чем тупое нахлобучивание шапки ей на уши. Коля представил сцену в красках, рельефах и запахах, и сам мгновенно покраснел.

– Помни о детях, Луи! – шепотом приструнил он себя фразой из древнего кинофильма.

Как ни странно, проверенное средство в это раз подействовало слабо. Да, собственно, и раньше не всегда действовало. Так или иначе, но на пир он отправился в несколько приподнятом настроении, недолго, впрочем, продержавшемся.

Спустившись по винтовой лестнице, Коля с гномом пересекли площадь, заставленную сейчас огромными столами с горами нетронутых угощений для простых горожан. Не тронутых потому, что неумолимые роботы-охранники вместе с живыми стражниками, по каменным лицам которых трудно было догадаться, что они все-таки живые, не подпускали никого к столам до особого сигнала из дворца. И потому как народ уже истомился в ожидании и убедился в бесперспективности попыток несанкционированного проникновения на площадь, Колино появление было встречено с большим энтузиазмом. Из толпы понеслись различные предположения о прошлом и будущем странно одетого незнакомца:

– Глянь-ка, клоуна заморского на забаву нашей принцессе повели!

– Ишь, как вырядился, бесстыдник! Принцесса-то еще не совершеннолетняя, рано ей на такое непотребство глядеть.

– А я слышал, что это принц звездный с небес спустился, чтобы на Настюрцию нашу полюбоваться.

– Ага, как же! Нешто мы принцев не видали? Если он принц, тогда я – великий дракон.

Выкрики показались Коле обидными. Особенно потому, что доля истины в этом гласе народа все же присутствовала.

– Дурак ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие, – пробормотал он себе под нос и поспешил спрятаться среди колонн дворцового парадного входа. Благо, их тут понаставили не меньше, чем у какого-нибудь древнегреческого храма. Коля невольно залюбовался искусной резьбой, изображавшей листья непривычной формы и, наоборот, очень похожие на земных собратьев цветы, но Эйнли предельно сократил его встречу с прекрасным.

– Идемте, принц, дворец я вам завтра покажу, – вежливо сказал он, при этом бесцеремонно подталкивая гостя руками в самую подходящую для толчков часть комбинезона, а затем, после небольшой паузы, добавил. – Если сегодня все обойдётся.

Напоминание гнома вернуло Колю к действительности, и землянин еще раз повторил про себя легенду, которую они с Эйнли только что сочинили. И когда в дверях к ним подошел королевский церемониймейстер, наряженный в атласный белый костюм в красный горошек, лже-принц готов был без запинки выложить всю свою родословную. Однако этого не потребовалось. Внезапно раздался ушераздирающий визг, и в холл влетело нечто белое, воздушное и стремительное и через мгновение материализовалось в повисшую на шее у гнома девичью фигуру.