– Ну вот, мы почти пришли, – сказал джинн. – Это квартал благородных джиннов. Здесь стоит и мой дом.

Коля завертел головой.

– Где же он?

– Чуть дальше.

Глава 9

Ухарские леса с незапамятных времен пользовались дурной славой. Рассказы о тамошних ужасах из поколения в поколение оставались любимой темой посиделок накануне Дня Выноса Всех Святых. Какими только чертами не наделяла народная фантазия обитателей проклятого места! Но наиболее популярной была версия о неких полузверях-полулюдях, обладающих невероятной свирепостью, невиданной силой и неслыханной прожорливостью.

Правда, королевские хронисты всегда оспаривали правильность такого определения, поскольку силу ухарских монстров наблюдать воочию действительно никому не приходилось, а вот про их зверские аппетиты слышали все, включая сборщиков податей. И года не проходило без разбойных нападений лесных чудищ на закрома и сусеки окрестных обитателей. Каковые обитатели с непонятным упорством отказывались покидать насиженные места и даже нередко уговаривали перебраться сюда своих родственников и просто хороших знакомых. Разумеется, переселенцев вскоре постигала та же участь, и они быстро привыкали рассказывать мытарям о постигшем их несчастье, не оставившем никакой возможности хотя бы частично уплатить налоги как в королевскую, так и в баронскую казну.

У самих же сборщиков оставалось только два выхода: либо поверить пострадальцам на слово, либо потребовать от ухарских разбойников подтверждения этих рассказов. И доблестные мытари обычно выбирали первый вариант, справедливо полагая, что, ежели сильных мира сего так волнует недостача сотни-другой золотых, так пусть они сами во всем и разбираются. К тому же, будучи по натуре людьми впечатлительными, они в своих отчетах невольно преувеличивали масштабы бедствия и соответственно преуменьшали сумму собранных налогов. Для большего правдоподобия.

Бароны, разумеется, не могли смириться с постоянным дефицитом своих бюджетов. Но как быть, если их отцы, деды и прадеды точно так же страдали из-за разбойников и ничего с ними поделать не могли? Не бросать же свои немногочисленные дружины прямо в пасть неизвестному, но, несомненно, страшному врагу?! Куда проще отписать жалобу надеже-государю, посетовать на крайнее обнищание своей вотчины и добиться снижения непосильных налогов. Стоит ли уточнять, что и бароны тоже слегка завышали размеры убытков, но не по злому умыслу, а лишь для того, чтобы его величество, наконец, обратил внимание на творящиеся в его владениях беззакония.

И король обращал. Периодически, раз в пять-десять лет, ему надоедало ежедневно выслушивать слезные письма вассалов, и он повелевал собрать войско и произвести зачистку Ухарских лесов. Защитникам порядка и законности устраивали пышные проводы в городе, сверкающая доспехами кавалькада очень эффектно смотрелась на дороге, уходящей в сторону злополучного леса, а воодушевление простого народа подогревало мужество и решимость самих воинов. Но, углубившись в лес ровно на то расстояние, с какого их уже невозможно было разглядеть с опушки, благородные рыцари вдруг останавливались и устраивали совещание.

Оно также проходило довольно традиционно, по установленному много лет назад неизменному сценарию. Командующий принимал решение выслать вперёд разведчика из числа местных жителей – ведь закованному в броню рыцарю так неудобно пробираться сквозь заросли. (И даже появление роботов ничего не могло здесь изменить, поскольку хозяину все равно пришлось бы следовать за своим механическим слугой). А дальше разведчик в точности повторял маневр благородных господ и останавливался тотчас же, как только убеждался, что за ним уже никто не наблюдает. Просидев до вечера в кустах, он возвращался в расположение части и докладывал, что злобные лесные чудища разбежались, едва прослышав о надвигающейся на них неумолимой расплате. И командующий тут же отправлял в столицу гонца с донесением, лишь чуть-чуть не совпадающим с рассказом разведчика. Всего на одно слово: «остальные чудища разбежались».

После этой победной реляции войско без лишней суеты отправлялось назад. В столице их поджидала торжественная встреча, сопровождавшаяся массовым многодневным пиром, где за королевский счет мог угоститься каждый желающий. Что, понятное дело, только усиливало любовь народа к своим защитникам и не оставляло никаких сомнений в заслуженности наград, которые его величество самолично раздавал наиболее отличившимся воинам. А то, что спустя каких-то полгода, нечисть появлялась вновь, никого особо не удивляло – проклятое место, что с него возьмешь?

Одним словом, трудно сказать наверняка, кто именно лучше всех пользовался дурной славой Ухарских лесов. Вероятно, все понемногу. И Брик перестал бы себя уважать, если бы тоже не попытался извлечь пользу из намерения графа ехать в столицу по дороге, ведущей как раз через это гиблое место.

– Как хотите, ваша милость, а мне что-то боязно туда соваться, – начал он жаловаться ещё во дворе корчмы. – Может, всё-таки в объезд, по Коридонской дороге?

– Не говори глупостей, Брик! – ответил граф, проверяя подпругу. – Мы же на турнир опаздываем. Или ты забыл, что я в этом году из-за болезни батюшки ещё ни разу в них не участвовал? Если и сейчас вовремя не появлюсь, много неприятностей может случиться. А мы и так уже из-за этих оранжевых чудаков полдня потеряли.