Не торопясь, землянин обошел все озеро. Он уже понял, что перед ним не что иное, как комплекс по промышленной добыче вигрина. Судя по всему, дворец стоял прямо над поземной пещерой с запасами раствора природного вигрина. Насос-качалка выкачивает через скважину розовую воду, и направляет ее в озеро, которое представляет собой огромную выпаривающую установку.

Технология была проста и одновременно очень эффективна. Учитывая даровую энергию солнца, у джинна нет необходимости в дополнительном оборудовании. Розовую воду просто наливают в емкость, и оставляют под палящими лучами солнца. Вигрин тяжелее и плотнее воды. По мере того, как вода испаряется, концентрация вигрина в растворе растет, и, в идеале, можно получить чистый препарат, без примеси воды.

Процесс выпаривания долгий. Поэтому озеро разделили перемычками. После того, как один из заливчиков заполняется розовой водой, поток жидкости из насоса направляют в следующий, а жидкость оставляют выпариваться. Таким образом, десяток заливчиков обеспечивает бесперебойный цикл производства. К тому времени, как все отсеки озера заполнятся, в самом первом уже будет готовый выпаренный вигрин. Остается лишь собрать его и заполнить залив свежим сырьем.

И в самом деле, у одного из заливов с самой темной жидкостью два ифрита ручным насосом перекачивали ее в стоявшую рядом огромную бочку.

Коля вернулся к воротам и вышел во двор. Там он увидел джинна, стоявшего на крыльце и отдающего какие-то распоряжения. В присутствии хозяина, суматоха во дворе достигла предела. Ифриты бегали, как сумасшедшие, с бледными, напряженными лицами. Каждый старался выказать максимум усердия. Даже куры в курятнике, казалось, закудахтали громче.

Джинн повернулся к Коле.

– А, вот ты где! Собирайся, через час мы вылетаем в столицу.

Лицо джинна сияло восторгом, в голосе слышалось нетерпение. Он снова повернулся к слугам и принялся орать с удвоенной энергией.

Глава 8

Как водится всегда в подобных случаях, через час они не вылетели. В конце концов, под истерические крики Махмуддина и дикую суматоху в главном дворе дворца разложили два ковра-самолета, и загрузили их припасами. В середине дня джинн с Колей отправились в путешествие.

Ковер, на котором они сейчас летели, был не похож на ранее виденные Колей. Они различались, как пульмановский спальный вагон и открытый спортивный кабриолет.

Ковер был размером с волейбольную площадку. На носу восседал сам Махмуддин с неизменным кальяном. Перед ним находилось нечто вроде пульта управления. Слева в воздухе висел столбик темно-красной жидкости. Коля уже знал, что это указатель запасов топлива – все того же бесценного вигрина, добытого из подземных озер оазиса. Справа от джинна дрожала в воздухе полупрозрачная карта, по которой ползла тонкая зеленая линия, показывающая пройденный путь. Линия потихоньку удлинялась: незаметно, но неумолимо, как минутная стрелка на часах.

Какие-нибудь специальные органы управления, вроде привычных Коле рычагов и кнопок, отсутствовали напрочь. Махмуддин лишь периодически что-то бормотал, да делал в воздухе непонятные пассы. Ковер моментально слушался.

Сам полет трансконтинентального ковра также отличался от перемещений маленьких ковриков. Он не следовал рельефу местности, как тот, на котором Коля прилетел во дворец. После того, как джинн уселся на капитанское место и проделал замысловатые манипуляции, ковер поднялся на высоту метров в сто и пошел вперед по прямой, постепенно наращивая скорость.

Кроме четырех огромных угловых кистей, имевших, по-видимому, непосредственное отношение к аэродинамике полета, вдоль всех бортов имелся ряд небольших жестких кисточек. Перед тем, как ковер стартовал с земли, они разом поднялись вверх, организовав невысокий, но вполне надежный барьер по краям площадки.

Коля собрал несколько подушек, в изобилии разбросанных по всему ковру, прислонил их к этому бордюрчику и устроил себе вполне приличное лежбище. Потом, оценив обстановку, он передвинул всю конструкцию вдоль борта так, чтобы встречный ветер относил в сторону клубы смрадного дыма из джиннова кальяна. После этого жизнь стала совсем замечательной. Коля удобно возлежал на мягких подушках и посматривал то вперед, на сосредоточенно дымящего Махмуддина, то вниз, на однообразный пустынный пейзаж.

На корме валялась куча тюков, разномастных сундуков и каких-то кульков, свертков и пакетов. Это, по словам Махмуддина были вещи первой необходимости, которые следовало держать при себе во время перелета. Остальной багаж следовал за джином на втором, грузовом ковре. Он был таких же циклопических размеров, но отделан значительно проще, и летел не так безупречно ровно, как пульман джинна. Кроме бесконечных тюков и сундуков на грузовом ковре возвышались две огромные бочки вигрином. Первая целиком предназначалась падишаху. Вторая должна была покрыть издержки переезда, обустройство в городе после длительного отсутствия, и, главное, обеспечить восстановление былого положения Махмуддина во дворце. Проще говоря, вигрин из этой бочки вскоре целиком уйдет на бесчисленные подарки и взятки.

Бесценный груз охраняли два стражника-ифрита, с которыми Коля познакомился у ворот дворца. Стражи коротали время за игрой в кости. Денег у них не было, поэтому рассчитывались незатейливо – щелбанами. Маленькому, со сломанным клыком, не везло. На его лбу уже разливался фиолетовым свечением здоровенный синяк, видимый даже Коле с его ковра. Длинный страж, не проявляя никакого сочувствия к страдальцу. После очередного выигрыша он лишь мерзко хихикал и продолжал долбить приятеля по лбу.

Дворецкого с бритым носом Махмуддин-аглай также взял с собой. Место ифриту было отведено на самой корме, среди багажа. Сразу после старта ифрит, покопавшись в тюках, разложил в углу кухонные принадлежности и занялся готовкой.