Женщина подождала пару минут, удовлетворенно всматриваясь в побелевшее лицо рабыни, затем приказала Нарилу:

– Забери.

Живой груз перекочевал с трясущихся рук рабыни назад на плечи пожилого мужчины. И раб с очередным поклоном вышел из комнаты, унося змею. Пальцы надсмотрщицы отпустили плечо Райши. Женщина сразу словно утратила к ней всякий интерес. Ее руки явно привычными движениями скрутили кнут и прикрепили его на положенное место, а сама она уже повернулась к Ларке. Та предпочла бы убраться подальше от внимания госпожи Дарины, на такой возможности ей не дали. Под взглядом женщины маленькая рабыня начала нервничать, и ее пухлые маленькие ручки сами собой задвигались в нервном жесте, так раздражавшем Занилу всю дорогу: пробежаться по лицу, убрать волосы со лба, заправить их под платок, надвинуть платок, стянуть его у горла.

– Почему ты прячешься от меня?
– губы Дарины растянулись в ее варианте очаровательной улыбки.
– У нее красивые волосы. Почему она скрывает их?
– это уже было обращено к Мабеку Дагару.

Ленивое пожатие плечами:

– Я уверен, ты научишь ее ценить собственную красоту.

– Как прикажет почтенный Дагар, - легкий поклон, и снова все внимание сосредоточено на рабыне.
– Разденься.

Ларка подняла на женщину глаза, полные искреннего недоумения.

– Здесь?

– Да, рабыня, здесь и сейчас, - голос надсмотрщицы звучал так ласково, словно она произносила не "рабыня", а что-нибудь вроде "девочка моя".

Ларка обернулась на Мабека Дагара, но не так, как до этого оглядывалась Райша, отнюдь не ожидая от него помощи, и поэтому хлыст не развернулся в туже секунду, рука Дарины лишь привычно легла на рукоять, но Ларке и этого оказалось достаточно. Судорожно сглотнув, она попыталась объяснить:

– Госпожа, - ее голос сорвался, и ей пришлось снова набрать воздуха в легкие, чтобы продолжить, - моя мама учила меня, что добропорядочная рабыня не должна раздеваться при мужчинах...

Пока рабыня говорила, Дарина смотрела на нее с таким искренним любопытством, раздвинув губы в легкой улыбке, словно увидела донельзя забавную зверушку (да еще и зверушку говорящую), а на последних словах Ларки и вовсе рассмеялась звонким смехом, приглашая и остальных людей в комнате присоединиться к ее веселью.

– Мама говорила, - скороговоркой закончила Ларка, не понимая, что такого забавного она сказала, - нужно быть хорошей рабыней, и хозяин это оценит!
– она смолкла, почти проглотив последние слова, и затравлено огляделась по сторонам. Дарина развела руки в стороны жестом, показавшимся Заниле, несколько наигранным, и к ее смеху, словно повинуясь этому движению, присоединились и рабыни - ее ученицы. Хотя, почему "словно". Этот жест явно и был для того предназначен. Сам Дагар тоже усмехнулся. Не смеялась только Райша - она все еще не пришла в себя после пережитого, и Занила. Та просто с любопытством наблюдала за разыгрываемым спектаклем.

Дарина подождала, пока Ларка совершенно не смутится под всеобщими улыбками, а затем указала рукой на одну из своих учениц.

– Ты. Объясни нашей новой рабыне, почему мы смеемся над ней.

Девочка, к которой обратилась надсмотрщица, послушно, хоть и явно не слишком охотно выступила вперед.

– Рабыня не должна задумываться о том, что хорошо и что плохо, - словно твердо заученный урок начала она.
– Думает хозяин. Рабыня выполняет его приказы.

– Хорошо. Молодец, - Дарина, довольная ответом, протянула руку прикоснуться к голове девочки в жесте, который должен был быть ласковым, но почему-то рабыня вздрогнула и явно с трудом удержалась от того, чтобы не отшатнуться от протянутой руки.
– Повтори, - это уже обращено к Ларке. А пальцы надсмотрщицы не убрались от головы ученицы, наоборот они скользнули по волосам на шею и там резко сжались, оттянув светло-русую косу девочки вниз. Гримаса боли исказила лицо рабыни, но вскрикнуть та не посмела: пока все это представление предназначается не ей, и не дай ей Темные Боги привлечь внимание госпожи Дарины к себе.

Ларка вся тряслась.

– Повтори!

"Следующим в дело пойдет кнут", - подумала Занила. Но Ларка кое-как справилась с собой и пролепетала:

– Думает только хозяин, рабыня лишь выполняет его приказы...

– Так выполняй!
– голос срывается на крик, волосы ученицы отброшены так, что та чуть не летит на пол, два шага к Ларке таких стремительных, что они сливаются в единое смазанное движение, пальцы сжимают рукоять хлыста, уже снятого с пояса и готового развернуться и пустить кровь тому, на кого эта рука укажет.