Последовав за ним, рабыни оказались в довольно просторной комнате, окна которой выходили во внутренний двор. В помещении находилось шесть человек. Пять из них были девочками-рабынями на вид 13-14 лет. Все они были одеты в простые темно-серые платья из грубого сукна, без рукавов, а также оставлявшие открытыми шеи, чтобы каждый мог видеть кожаные рабские ошейники, на ногах у них были сандалии на плоской подошве. Последняя же женщина, находившаяся в комнате, судя по отсутствию ошейника, была свободной. Занила никогда еще не встречала человека, который выглядел бы более странно, чем она. Женщина была высокой, на пол головы выше самого Мабека Дагара, который тоже был далеко не мелким мужчиной. Резкие черты крупного лица, казалось, принадлежали не живому человеку, а статуе, высеченной из камня: прямой лоб, длинный нос с горбинкой, высокие скулы, прямые светлые брови, губы, полные, но сжатые так плотно, что казались одной линией. Никому, кто видел ее, в голову не пришло бы назвать ее красивой, но была в ее облика гармония силы, уверенности в себе, способная вызвать уважение. А взгляд ее светло-голубых глаз невольно вызывал страх у тех, кто видел ее впервые, и особенно у тех, кто ее знал. От лица женщины ничто не отвлекало, потому что волосы с ее головы были начисто сбриты, выставляя на обозрение окружающим ее ровный череп. Крупные уши плотно прижаты к голове, причем левое по всей внешней стороне хряща украшено плотным рядом серебристых колечек, заканчивающихся в мочке серьгой с длинно подвеской, доходящей почти до самого плеча. Но самым странным во всей внешности этой женщины был цвет ее кожи. Он был не просто загорелым или смуглым, но имел странный желтоватый оттенок, выдававший в ней уроженку острова Ройш. Конечно, выдавал тем, кто знал, как должны выглядеть жители этого затерянного в Полуденном океане острова, а таких даже в портовой Догате находилось не слишком много. Женщина была худощавой, но под ее желтовато-смуглой кожей перекатывались тугие узлы и веревки мышц, достойных не просто мужчины, но воина. И одежда была явно не предназначена для того, чтобы это скрывать: узкие кожаные штаны до середины икр и такая же кожаная жилетка, зашнурованная на груди до самого горла. Широкие кожаные наручи, на ногах обычные, похоже, для салевцев сандалии. Довершал наряд массивный пояс на бедрах, и кнут, свернутый тугими кольцами, прикрепленный к поясу слева. Кнут Занила оценила.

Женщина сделала шаг вперед навстречу вошедшим в комнату и коротко то ли поклонилась, то ли кивнула головой:

– Почтенный Дагар [Почтенный (почтенная) уважительное обращение в Салеве к мужчине (женщине), старшему по возрасту либо социальному положению по отношению к говорящему. В отличие от Вольных княжеств является именно обращением, а не эпитетом. Соответственно не используется в разговоре между равными. В этом случае следует употреблять: уважаемый (уважаемая), либо господин (госпожа). Также запрещено к использованию рабами по отношению к свободному.]! Рада приветствовать вас!

Вслед за женщиной поклонились и рабыни - ее ученицы. Они стояли вокруг стола, уставленного всевозможными тарелками, блюдами, вазами, кувшинами и прочей столовой утварью в окружении разномастных вилок, ложек и ножей. Интересно, что вся посуда была не просто пустой, но еще и абсолютно чистой. Никакого намека на еду или питье на столе не наблюдалось. Кроме стола из мебели в комнате были еще пара высоких шкафов по стенам. Простые дверцы из темного дерева оставляли лишь теряться в догадках относительно их содержимого.

– Уважаемая Дарина!

Управляющий ответил на поклон, позволив себе легкую улыбку, демонстрируя старшей надсмотрщице и своей правой руке в деле управления школой, что он доволен ей. Он ожидал застать ее здесь на уроке и так и оказалось.

– Удачно ли прошла ваша поездка? Я вижу, вы привезли новый товар.

– Да, - Мабек Дагар шагнул в сторону, оглянувшись на рабынь, замерших за его спиной.
– И этот товар я полностью передаю в твое распоряжение. Принимай.

Женщина, названная Дариной, шагнула вперед, внимательно рассматривая новых девочек. Занила заметила, что рука женщины при этом автоматически легла на рукоять кнута, закрепленного у пояса. Также Занила заметила и то, как ее прежние ученицы отступили в сторону, спеша убраться с дороги.

Тяжелый взгляд немигающих светло-голубых глаз остановился на Райше. Занила с удивлением отметила, что от обычного оживления всегда такой бойкой девчонки теперь не осталось и следа. Она стояла, опустив глаза в пол, и по ее смуглым щекам разливалась сероватая бледность.

– Твое имя, рабыня?
– голос женщины прозвучал спокойно, но отчего-то девочка еще больше сжалась.

– Райша, госпожа, - тихо пробормотала она.

– Чего ты боишься?
– так же ровно спросила надсмотрщица и, не дожидаясь ответа, подняла глаза на Мабека Дагара.
– Она всегда такая испуганная?

– Нет, - управляющий качнул головой и слегка усмехнулся, - наедине со своими подружками она бывает очень даже говорливой.

– Да?
– Дарина сделала еще шаг вперед, вплотную приблизившись к девочке. Та не посмела отступить назад, хотя было заметно, что ей сейчас больше всего хочется сделать именно это.
– Вы позволите мне начать первый урок для этого нового товара, почтенный Дагар?

Тот кивнул головой ей в ответ.

– Это твое право и твоя прямая обязанность.

Длинные узловатые пальцы женщины впились в подбородок рабыни и повернули ее лицо вверх.

– Это хорошо, что ты боишься, - голос, до этого звучавший ровно, понизился так, что в нем зазвучали шипящие нотки. Ты должна бояться своего хозяина. Но еще больше ты должна бояться не угодить своему хозяину. Поэтому, когда хозяин спрашивает, - ты отвечаешь; когда хозяин зовет тебя, - ты идешь; когда хозяин говорит тебе что-то сделать, - ты это делаешь. Понятно тебе?
– легкая улыбка тронула губы женщины.

– Да, госпожа, - пальцы надсмотрщицы продолжали впиваться ей в подбородок, но Райша изо всех сил постаралась, чтобы ее голос прозвучал уверенно.

– Отлично, - еще одна улыбка.
– Сейчас мы проверим как усвоен первый урок.
– Она перевела глаза с лица девочки вверх и, посмотрев куда-то над ее головой, крикнула, - Нарил!

В комнате так быстро, словно ждал этого зова, стоя в коридоре за дверью, появился тот самый пожилой раб, что открывал каравану ворота. Занила обернулась на звук открывшейся двери и уставилась в лицо мужчины: только сейчас она смогла как следует разглядеть его. А лицо раба все было изуродовано сетью мелких шрамов, будто от ожогов. Через все правую щеку, от виска до подбородка, шел глубокий рубец. Он задевал край рта, и от этого губы раба с правой стороны были выгнуты вниз, словно постоянно сложены в презрительную гримасу. Кожа на обнаженных руках и груди раба также была покрыта всевозможными шрамами, но таких страшных как на лице больше видно не было: очевидно, от огня в свое время сильнее всего пострадало именно оно. Да, наверное, еще кисть правой руки: пальцы были скрючены в какой-то безжизненной судороге и, как успела заметить Занила, не двигались. Раб мог поднять руку, согнуть ее в локте, но ниже запястья она была совершенно бесполезна.