– Дик! – Ее голос прозвучал неожиданно хрипло.

– Да? – не сразу отозвался он.

– Могу я попросить тебя об одном одолжении?

– Ну что еще? – Но недовольства в его голосе она не услышала, его не было.

– Дай мне руку.

Несколько секунд он колебался, но потом придвинул свою руку к ее руке. Их пальцы переплелись, и Эмили, отвернувшись от Ричарда, затихла. Вот и все, что ей нужно… Впервые за последние три месяца ей вдруг стало спокойно и хорошо. Эмили вдруг подумала, что, пожалуй, сможет даже заснуть. Жаль, что нельзя повернуться и обнять его. Ей захотелось крепко, до боли, стиснуть его руку, но она удержалась. Дик, казалось, уже спал… Спи и ты, Эми, спи.

Вдруг пальцы Ричарда шевельнулись. Или это ей только показалось? Да, конечно, показалось. Но несколько секунд спустя его пальцы снова легонько дрогнули. Не может быть! Наверное, он просто неспокойно спит. И руке, должно быть, неудобно. Эмили вновь ощутила его пожатие и на этот раз поняла, что это не показалось ей, это сигнал, и Дик вовсе не спит… Она решилась и ответила тем же. Его пальцы стиснули ее кисть чуть крепче, и тогда она тоже сильнее пожала его руку… «Да?» – спросила рука Ричарда. «Да!» – ответила рука Эмили. Он ослабил пожатие, и она раскрыла ладонь.

Оба лежали неподвижно, затаив дыхание, и только их пальцы скользили, касаясь друг друга, переплетались на мгновение и двигались дальше, к запястью, и снова сцеплялись, и опять, вздрагивая, робко соприкасались… По лицу Эмили уже текли слезы, никогда, даже в минуты страсти, она еще не была так счастлива. Но вот Ричард убрал руку и почти неслышно придвинулся к ней. Его пальцы легкими прикосновениями стали перебирать ее волосы. Она повернулась…

Эмили было все равно, что ей дарована только эта единственная ночь, что завтра в этой постели будет лежать другая женщина, – она жила мгновением, а оно превращало ее мечту в реальность… Утомленные, они заснули почти одновременно, обнявшись, переплетясь телами, и два дыхания смешались в одно…

Под утро Эмили проснулась от ставшего уже привычным ощущения подкатывающей тошноты. Она едва успела добежать до туалета… Ее выворачивало долго, до изнеможения. Когда она вернулась в комнату, Ричард не спал.

– Ну и звуки ты издаешь! Отравилась?

– Нет, – Эмили свернулась под одеялом. – Боже, как я замерзла…

– Но что с тобой?

– Я беременна, – глухо, в подушку, произнесла она.

– Беременна? Серьезно? Поздравляю, – в его голосе чувствовалась растерянность. – Ты сказала мужу? Наверное, нет, иначе он вряд ли выставил бы тебя за дверь… Ты сказала ему?

Эмили молчала. Что он несет? Это что, такое изощренное издевательство?

– Эми! Почему ты молчишь?

Нет, он не издевается над нею, он просто испугался и ждет, чтобы она его успокоила. Но этого он не дождется…

– А что я могу тебе сказать? – спокойно спросила она. – Ты ломаешь комедию и предлагаешь мне в ней поучаствовать?

– Что ты хочешь этим сказать?

– О Господи, – вздохнула она.

– Это что – мой ребенок?

– Видишь ли, мой муж бесплоден.

– Ну, бывает всякое… Иногда люди перестают надеяться, и вдруг… – Он умолк, видимо осознав, какие глупости говорит.

– Мы давным-давно уже не спим вместе, – сказала Эмили. – Я не умею прыгать из постели одного мужчины в постель другого.

– Но я тебя ни о чем не просил! – завелся было Ричард, но тут же опять притих: – Ты уверена, что…

– Уже два месяца, – не дослушав, проговорила она. Он обхватил голову руками.

– Мне ничего от тебя не надо, Дик, – почти прошептала она.

– Если бы это было так, ты бы мне ничего не сказала.

Может, он и был прав. Но разве она надеялась на то, что он обрадуется этой новости? Нет, ей просто хотелось, чтобы он знал.

Она села на постели и начала одеваться.

– Эми, – примирительным тоном заговорил Ричард, – куда ты? Давай без фокусов! Еще слишком рано.

Она не отвечала.

– Пойми меня, – пытался объяснить он, – у меня двое детей, и я сам понимаю, что отец я никудышный…

– Моему ребенку отец не нужен вовсе, так что тебе не в чем будет даже упрекать себя.

– Но зачем?! Ты еще встретишь кого-нибудь…

– Перестань, – отрезала Эмили, – это мой последний шанс. И я от него не откажусь.

Она была уже одета. Он встал и, накинув халат, помог ей надеть пальто.

– Прощай, – сказала она как-то тускло и буднично и, не глядя на него, вышла.

Он не стал ее догонять, да на это глупо было и надеяться. Она доехала до вокзала и взяла билет. Мысли о самоубийстве не возвращались. Слишком много она пережила за последние несколько часов, а у мамы ей будет тихо, спокойно. Там ей будут рады и ни в чем не упрекнут. А что делать дальше, она еще успеет решить.

Поезд отправлялся через два часа. Эмили покорно просидела все это время в зале ожидания. Потом прошлась по перрону и, уже перед самым отправлением ступив на площадку вагона, обернулась. Она посмотрела на здание вокзала, и слезы наполнили ее глаза. В этом городе она прожила двадцать лет, здесь была счастлива… Поезд тронулся, перрон медленно поплыл мимо. И вдруг из дверей вокзала выбежал мужчина, он в два прыжка пересек перрон и теперь мчался рядом, нагоняя вагон за вагоном еще не набравшего скорость поезда и заглядывая в окна…