Шрифт:
— Знаю, — твердо ответила Настя, отжимая руками мокрые косы. — Поэтому и приехала.
— Вон какой кусок вырвало! — Мужчина сердито бросил на стоявший рядом ящик кусок покореженной стали.
Настя молча взяла этот кусок и оценивающе осмотрела его, как осматривают редкую монету.
— Пойдемте! Где тут у вас? — спросила она и первая пошла к вагонам, за которыми был виден большой лоснящийся красноколесный паровоз.
Фатима, достав из-под сиденья ветошь, стала обтирать кузов.
Очищенный грозой воздух был прозрачен и свеж. В большой луже около навеса отражалось чистое небо.
— А где же тут энергопоезд? — спросил Пташка.
— Вон стоит — разве не видишь? — Сева указал рукой на зеленые вагоны, что стояли рядом на путях. — Он знаешь все равно что электростанция. Только на колесах. Куда приедет, там и электричество даст — и машинам и кому хочешь.
— Прораб Петрухин, срочно позвоните в диспетчерскую! — прогремел где-то рядом радиоголос.
Пташка вздрогнул и оглянулся.
— Это диспетчер кричит в котловане. Тут рядом насосную станцию строят.
— Ту, что море будет накачивать?
— Ее самую. Пойдем посмотрим.
— Не уходите далеко, — крикнула Фатима, — скоро обратно поедем!
— Мы сейчас, — сказал Сева.
Они пошли напрямик через пути и остановились на краю котлована, над которым мощно, как бастионы могучей крепости, вздымались ощетиненные железными прутьями бетонные стены. Громадные краны, стоя на дне котлована, едва дотягивались до них, подавая тяжелые бадьи с бетоном.
Множество различных машин копошилось у стен плотины среди вспыхивающих там и тут сварочных огней.
— Пойдем туда! — вырвалось у Пташки.
— Нельзя, — печально сказал Сева. — Туда маленьких не пускают.
Ребята повернули влево и поднялись на насыпь. С нее был виден не только котлован, но и вся омытая дождем степь, над которой стояла такая тишина, что был слышен писк стрижей, носившихся в воздухе.
Небо уже совершенно очистилось от туч, и теперь, глядя в безмятежную синеву, трудно было даже представить, что еще совсем недавно там метались тяжелые тучи, сверкали молнии и громыхали раскаты грома. И небо и нежная зеленоватая даль казались ни в чем не повинными. Целые хоры кузнечиков звенели в степи, будто стригли что-то множеством малюсеньких ножниц.
Солнце жарило теперь так сильно, что мокрая одежда на мальчиках совсем просохла и их продрогшие на дожде тела быстро согревались.
— Гляди-ка! — восторженно закричал Сева.
Невдалеке, за железнодорожной насыпью, разливалось целое озеро. Очевидно, дождевые потоки стекали сюда по еле заметному степному склону. Остановленные насыпью, они образовали в лощине эту большую запруду.
— Бежим туда! — предложил Сева, и оба мальчика припустились к воде.
Смытые дождем шпалы плавали в мутном озере, пенившемся по краям.
Засучив выше колен свои длинные штаны, Пташка попытался встать на одну шпалу, но сразу свалился. Сева проделал то же, впрочем, не более успешно.
Мокрые по пояс, но счастливые, как бывают счастливыми все дети на земле, когда они бегают по дождевым лужам, Пташка и Сева, казалось, забыли в эти минуты обо всем на свете.
КОТЛОВАН В ОПАСНОСТИ
— Эй, мальчики! Мальчики!
Какой-то человек кричал им с насыпи и махал рукой. Ребята хотели было бежать прочь, так как подумали, что их прогоняют отсюда, чтоб не шалили.
— Сюда, сюда давайте!
— Зовет! — сказал Сева.
Обгоняя друг друга, они вскарабкались на насыпь.
И вдруг Пташка увидел, что это тот самый дед, с которым он познакомился в степи у костра. Новый пиджак его был испачкан грязью. Старая казацкая фуражка с околышем валялась на насыпи. Дед, надрываясь от усилия, волочил куда-то толстую, большую тесину.
— Ребята! — хриплым, сбивающимся от волнения голосом заговорил он, едва они подбежали. — Помогите, ребята! Беда! Вода прорвалась! Того гляди, в котлован пойдет. Гибель тогда, ребята, — все дело размоет.
Пташка и Сева тревожно огляделись вокруг. Но все было так, как и прежде: омытая дождем, мирно дышала степь, в прозрачном воздухе стояла безмятежная тишина, нарушаемая только стрекотаньем кузнечиков да изредка долетающими сюда звуками стройки.
— Какая беда? Что вы, дедушка! — не понял Пташка. — Вы, дедушка, наверно меня не узнали даже. Ведь это я — Митя, мы с вами вместе у костра ночевали, помните? И собака ваша — Туман. Правда ведь?
— Верно, верно, — торопливо согласился дед таким тоном, словно все это совсем не имело теперь никакого значения. — Глядите, ребята, куда вода-то пошла! Куда пошла! Ишь ты, окаянная.