Тут Томас замолчал, словно ожидая ответа. Но Агнесс ничего не сказала, она шла вперед, дрожа на ветру, облепившем ее ноги мокрыми юбками. Лодка теперь казалась не больше грецкого ореха — смутный силуэт на фоне бурлящей воды. Агнесс видела, как лодка исчезла в одном из мрачных отверстий между сваями Лондонского моста, как будто Питера проглотило какое-то жадное животное.

Агнесс старалась мыслить разумно, но ее трясло от холода и шока, а перед глазами все время стоял Питер. Томас теперь шагал впереди. Он направлялся к ступенькам, по которым можно было взобраться на берег. Агнесс крикнула ему вслед так, чтобы он расслышал за воем ветра:

— У меня нет желания сейчас на эту тему спорить.

При этих словах Томас повернулся и посмотрел на нее вниз с высоты нескольких ступенек:

— Вы говорите, что я вас обманул, хотя на самом деле вы сами себя все время обманывали.

Агнесс медленно поднималась по ступенькам, пока не оказалась вровень с ним.

— Что вы хотите этим сказать?

— Если вы на самом деле считаете, что я впутан в убийство Роуз, зачем вы вчера говорили, что ошиблись в своих выводах, и зачем позволили мне помогать вам? Вы придумывали сомнения, чтобы закрыться от правды.

Агнесс оперлась рукой о стену, чтобы удержаться на ногах.

— Наоборот, я готова услышать правду. Вчера, благодаря вашему обману, я ее не знала. А что касается вашей сегодняшней помощи, что от нее толку и что это доказывает? — довольно зло огрызнулась она. Затем, рассерженная не столько своей слабостью, сколько словами Томаса, подняла руки и мягко попросила: — Пожалуйста, мистер Уильямс, оставьте меня в покое.

Она продолжила карабкаться по лестнице, оставив Томаса позади. Но он не собирался оставлять ее. Он двинулся за ней и, когда они оба добрались до верхней ступеньки, схватил ее за локоть:

— А теперь вы хотите отправиться одна, так?

Агнесс выдернула руку. Собрав мокрые юбки и подобрав подол плаща, она повернулась к тропинке, разбрызгивая при каждом шаге грязь и воду. Никогда в жизни ей не было так холодно. Зубы стучали, и ветер, как дюжина ножей, пронзал ее кожу. Несмотря на свою ярость и беспокойство по поводу Питера, одна фраза, сказанная Томасом, не выходила у нее из головы. Вдруг он обманывал ее действительно потому, что влюбился?

Небо совсем затянуло, на воду спустился густой туман, превратив паруса барж и шхун из коричневых в черные. Агнесс показалось, что среди других суденышек она видит причалившую к пристани лодку, в которой сидит Питер. Усиленно всматриваясь в серое марево, она разглядела, что дорожка впереди разветвляется, причем левая ее ветвь уходит вглубь в южном направлении. Агнесс решила, что этот путь ведет к Грустной тропинке. Похоже, ее догадка, что похититель направится к дому Маркуса Питта, оказалась верной. Увидев, как похититель привязывает лодку к большому кольцу внизу у пристани, Агнесс инстинктивно отшатнулась, вжавшись в стену ближайшего дома. Подозвав Томаса, она объяснила, что не желает пока показываться похитителю. Если он испугается и побежит, она может потерять их в тумане. Будет значительно лучше последовать за ними до дома или до того места, куда они направляются, и дождаться удобного случая.

Две еле различимые фигуры вышли из лодки и по скрипучим ступеням поднялись наверх, затем нырнули в боковую аллею и пропали из виду. За последние десять минут они с Томасом не обменялись ни единым словом, но теперь Агнесс повернулась к нему.

— Ни слова, — прошептала она, — он не должен нас видеть. И когда мы подойдем к дому, пожалуйста, держитесь сзади. Не идите за мной, пока я вас не позову. Будет лучше, если я буду действовать в одиночку.

Томасу не удалось скрыть своего изумления:

— Вы же женщина, вряд ли вы сможете что-то сделать.

Агнесс снова разволновалась:

— Питер мой сын. После того что мне недавно пришлось пережить, я уверена, что смогу справиться со своими делами так, как считаю нужным.

Томас пожал плечами:

— Ладно, если вы так хотите. Желаете, чтобы я вообще ушел?

— Не сейчас — вдруг вас кто-нибудь увидит?

— Да уж, — сказал Томас. — Но разве не стоит нам разработать совместный план спасения Питера?

Несмотря на раздражение, Агнесс все-таки вынуждена была признать разумность этого предложения. Сейчас главное — благополучие Питера, а ее гордость может и подождать. Они несколько минут шепотом спорили и наконец договорились, что Агнесс (в этом вопросе она не уступала) пойдет вперед одна и поищет, как можно незаметно пробраться в дом. Разыскав похитителя и узнав, кто он такой, она ему покажется, уверив его тем самым, что попалась в его ловушку. По ее сигналу появится Томас и схватит похитителя, а она спасет своего сына.

Томас уверял ее, что план очень неточен, что будет куда лучше, если они войдут в дом вдвоем. Но Агнесс возражала. Она считала, что двоих легче заметить, а как только будет потерян элемент внезапности, у похитителя появится преимущество и он сможет скрыться, а они так и не узнают, кто это такой.

— Если мы поймем, кто он, то сможем, даже если он скроется, известить власти, и преступник будет арестован. В обратном же случае мы ничего не сможем сделать.

Томас все еще пытался спорить, когда они двинулись по дорожке, свернув налево. Вскоре дорожка превратилась в узенькую улочку с частоколом с обеих сторон, справа виднелся ряд высоких узких зданий.

— Какой именно дом Питта? — спросил Томас.

— Один из тех, — прошептала Агнесс, показывая на здания справа. — Но дорога с другой стороны, и с этого места мне трудно сказать какой именно.

Крадучись они пробрались вверх по аллее, ведущей к Грустной тропинке. По их предположениям Питер и его похититель должны были прийти этим путем, но туман становился все плотнее, и их нигде не было видно. Дойдя до угла, Агнесс замерла и осторожно выглянула. Там, в сером мареве, она разглядела два удаляющихся силуэта, один большой, другой маленький.