Повернувшись к Агнесс спиной и покопавшись в грязных складках своей юбки, Элси выудила предмет, завернутый в тряпицу, развернула ее и положила предмет на ладонь, затем, не обращая внимания на соскользнувшую на землю тряпку, повернулась и протянула руку к Агнесс. На ладони Элси лежала маленькая почерневшая шкатулка, украшенная цветами и листьями. Агнесс никогда не видела ее раньше.

— Что это? Где ты это взяла? — спросила она.

— Я не взяла. Она дала ее мне, чтоб я вам показала.

— Кто дал?

Элси удивилась — похоже, она ждала чего-то другого.

— Женщина в синем платье, вы о ней спрашивали. Возьмите посмотрите, там что-то нацарапано — наверное, имя, я так думаю.

Агнесс взяла шкатулку. Открыв ее, она поняла, что шкатулка серебряная, из тех, в которых дамы держат нюхательные соли. Внутри было выгравировано всего два слова: «Твой навсегда». Ничего не привязывало эту шкатулку к Роуз.

— Где она? — спросила Агнесс растерянно.

Она не слишком поверила рассказу девочки: отец Элси был вором, и она вполне могла добыть подобную безделушку, а потом заявить, что это принадлежит Роуз.

— Не могу сказать.

— Что значит, не можешь? Ты должна знать, раз она дала ее тебе, если, конечно, шкатулка принадлежит Роуз.

Элси рассматривала свои ноги.

— Она велела мне не болтать, — пробормотала она. — Заставила дать слово.

— Так ты с ней разговаривала? — резко спросила Агнесс. — Что еще она сказала?

Элси все еще не поднимала головы.

— Что я должна показать ее вам. Это знак, что она в порядке. Она знает, что вы ее ищете, и хочет, чтоб перестали… Она сказала, что не желает, чтобы кто-нибудь из Бланшаров к ней приставал, как бы они ею ни дорожили. Но если вы иногда захотите ей что-то передать, я могу отнести записку.

Агнесс снова взглянула на шкатулку. Внутри была грязь, но ее поразили тонкость и красота работы. Она понимала, что шкатулка ценная, вовсе не из таких, какие можно увидеть у кухонной прислуги. Но даже если такая ценная вещь и принадлежала Роуз, как она могла доверить ее такой грязной бродяжке, как Элси?

Агнесс посмотрела на Элси и вдруг заметила странную вещь. Если раньше девочка ходила босиком, то теперь на ней были прочные коричневые ботинки, казавшиеся слегка великоватыми. Недоверие Агнесс возросло.

— Не верю, что Роуз сказала тебе нечто подобное. Она не могла ждать, что я стану ей писать, да и ей самой не пришло бы в голову писать мне. Она работала кухонной прислугой, откуда у нее такая дорогая вещь? И зачем она мне ее послала?

Элси выглядела удивленной и разочарованной.

— Вы что, оглохли? — грубо сказала она. — Не слышали, что я сказала? Я же говорю, вы ее достали. Она не хочет иметь с вами никаких дел… И я не оставлю у вас коробку, она хотела, чтобы я ее вам только показала.

Девочка внезапно потянулась к шкатулке, но Агнесс словно это предвидела, и когда маленькая грязная лапка Элси рванулась к ее ладони, женщина крепко сжала кулак и подняла руку так высоко, что девочка не могла дотянуться.

— Если не возражаешь, я оставлю это у себя. Скажешь Роуз, что у меня она будет в сохранности. И кстати, где ты достала такие ботинки?

Агнесс видела, как забегали глаза Элси, как изменилось выражение ее лица, как губы зло сжались в тонкую линию, для чего вроде бы не было повода. Она догадалась, что девочка ее обманывает и у нее есть какая-то цель. Агнесс посмотрела на шкатулку, потом на ботинки, затем протянула руку и, схватив Элси за костлявое плечо, заставила посмотреть себе в глаза.

— Ты это украла, и ботинки тоже, я уверена. Вот они точно принадлежат Роуз, даже если шкатулка не ее. Ты ведь меня уже однажды обворовала. — Агнесс приблизила свое лицо к лицу Элси. — Теперь ты делаешь вторую попытку? Так вот, если не хочешь, чтобы я позвала констебля, рассказывай, где Роуз и как тебе удалось ее обокрасть.

Девочка не смогла скрыть своего удивления.

— Я ее не обворовывала, — сказала она весьма неубедительно.

— Тогда я зову констебля, пусть он задаст тебе тот же вопрос. Он вполне может отвести тебя в тюрьму и заодно арестовать твоего папашу.

— Вы же обещали, что не станете впутывать его в это дело, — взмолилась Элси, тщетно пытаясь вырваться, но Агнесс держала ее крепко.

— С чего это ты решила, что мне можно доверять больше, чем тебе? Рассказывай, где ты взяла ботинки и шкатулку, или я немедленно отправлю тебя к констеблю.

— Я не воровала! Зачем вы говорите, что я воровала? — взвизгнула Элси, извиваясь и неловко лягаясь ногами в слишком больших ботинках.

— Мальчик! — позвала Агнесс посыльного, пробегающего поблизости. — Я дам тебе два пенса, если ты сбегаешь за констеблем. Эта бродяжка пыталась украсть у меня серебряную шкатулку. Я хочу, чтобы ее забрали и заклеймили.