Шрифт:
О ДРАКОНЕ, КОТОРЫЙ ГЛОТАЛ ПРЕКРАСНЫХ ДАМ
БАЛЛАДА О КОНФУЗЛИВОЙ ДАМЕ
КИТАЙЧОНОК ЛИ
ЛЮСИ
ПРЕДАНИЕ О ЧЕРНОМ КАМНЕ
ТРИ НАБОБА
5
Comprenez vous, chaque jour (франц.) — понимаете, каждый день.
МАДАМ ДЕ ШАВИНЬОМ
БРАТ АНТОНИО
Как-то раз путем окрестнымПролетал Дракон… И там,По причинам неизвестным,Стал глотать прекрасных дам.Был ужасный он обжора.И, глотая что есть сил,Безо всякого разбораВ результате проглотил:Синьориту Фиамету,Монну-Юлию Падету,Аббатису Агриппину,Синьорину Фарнарину,Монну-Лючию ди Рона,Пять сестер из АвиньонаИ 617 дамНеизвестных вовсе нам!Но однажды граф Тедеско,Забежав Дракону в тыл,Вынул меч и очень резкоС тем Драконом поступил!..Разрубив его на части,Граф присел!.. И в тот же мигИз драконьей вышли пастиИ к нему на шею прыг:Синьорита Фиамета,Монна-Юлия Падета,Аббатиса Агриппина,Синьорина Фарнарина,Монна-Лючия ди Рона,Пять сестер из АвиньонаИ 617 дамНеизвестных вовсе нам!Бедный тот Дракон в несчастье,Оказавшись не у дел,Подобрав свои все части,Плюнул вниз и улетел!И, увы, с тех пор до гроба,Храбрый граф, пустившись в путь,Все искал Дракона, чтобыС извинением вернуть:Синьориту Фиамету,Монну-Юлию Падету,Аббатису Агриппину,Синьорину Фарнарину,Монну-Лючию ди Рона,Пять сестер из АвиньонаИ 617 дамНеизвестных вовсе нам!
Подобно скатившейся с неба звезде,Прекрасная Дама купалась в пруде…Заметив у берега смятый корсаж,Явился к пруду любознательный паж.Увидя пажа от себя в двух шагах,Прекрасная Дама воскликнула: «Ах!»Но паж ничего не ответствовал ейИ стал лицемерно кормить лебедей.Подобным бестактным поступком пажаЗарезана Дама была без ножа…Так в этом пруде, всем повесам в укор,Прекрасная Дама сидит до сих пор!
Чуть-чуть не с пеленокТаская кули,Жил-был китайчонокПо имени Ли.К научной программеНикак не влеком,Ходил он с кулямиДурак-дураком!Никакой с ним нету силы,Как его ни шевели!Ах и глуп же ты, мой милыйКитайчонок Ли.Но вот, как ни странно,В вечерний досуг,К жене БогдыханаЗабрался он вдруг!В окно к БогдыханшеЗалезть не пустяк!Ах, ну и болван же!Ах, ну и дурак!Никакой с ним нету силы,Как его ни шевели!Ах и глуп же ты, мой милыйКитайчонок Ли.Ему было худо!И бросился вспятьОн бомбой оттудаЧасов через 5.В горячности странной,Вслед сжавши кулак,Жена БогдыханаПромолвила так:Никакой с ним нету силы,Как его ни шевели!Ах и глуп же ты, мой милыйКитайчонок Ли.
О, милый друг, хотя тыВесь мир исколеси,Все дамы грубоватыВ сравнении с Люси.Она хрупка, как блюдце!И, Боже упаси,—Хоть к платью прикоснутьсяЗастенчивой Люси!Все скажут, без изъятья,Кого лишь не спроси,Что Жанна Д'Арк в квадратеБезгрешная Люси.И быть бы ей в почете,Когда бы в Сан-СусиНе числился в пехотеСержантом сын Люси!
В стране, где измену карает кинжал,Хранится в народе преданье,Как где-то давно некий Паж вдруг засталПринцессу во время купанья!И вот, побоявшись попасть на глазаПридворной какой-нибудь даме,Он прыгнул в отчаянье, словно коза,За черный обветренный камень.Но сын Афродиты не мог нипочемСнести положенья такого!И стал черный камень прозрачным стекломПод взором Пажа молодого!Для вас, о влюбленные, был мой рассказ!И хоть было очень давно то,Давайте за это еще лишний разПрославим малютку Эрота!
Где-то давно, друг от друга особо,Жили да были три старых набоба.Верили твердо они с давних пор,Что, мол, спина — просто пыльный ковер.Но как-то раз их раскаянье взяло!И порешили они, для начала,Так управлять, чтоб отныне впередВ масле катался их добрый народ!С этой целью сошлись на советеПервый, второй и задумчивый третий…И, опираясь десницею в лоб,Молвил задумчиво первый набоб:— Всею душой устремляясь к народу,Я упраздняю плохую погоду,Зонтик огромный воткну в небосвод,Чтоб не чихал мой любезный народ!Было торжественно слово второго:— Я же для блага народа родногоРаспоряжусь, comprenez vous, chaque jour [5] Делать пейзанам моим маникюр!И в умилении каждый особоСлушали третьего оба набоба:— Я же для блага отчизны роднойПросто возьму и — уйду на покой!
Сам Папа мне свидетель,Что на сто верст кругомИзвестна добродетельМадам де Шавиньом!Ей не страшно злоречье!Белей чем снежный ком,И реноме, и плечиМадам де Шавиньом!И, словно ангелочки,Вдаль тянутся гуськом12 юных дочекМадам де Шавиньом!И к этой строгой дамеЯвился как-то разС фривольными мечтамиПриезжий ловелас!Но был от пылкой страстиОн сразу исцелен.Когда в ответ на «Здрассте»Она сказала: «Вон»!Когда ж от нагоняяОн бросился назад,Добавила, вздыхая:— Вон… Свечи ведь горят!И вмиг погасли свечи!И на сто верст кругомВо тьме сверкнули плечиМадам де Шавиньом!
В монастырской тихой келье,Позабывши о веселье(Но за это во сто кратВозвеличен Иисусом),Над священным папирусом,Наклонясь, сидел аббат:Брат Антонио — каноник,Муж ученый и законник,Спасший силой Божьих словОт погибельных привычек49 еретичекИ 106 еретиков!Но черны, как в печке вьюшки,Подмигнув хитро друг дружкеИ хихикнув злобно вслух.Два лукавых дьяволенкаСымитировали тонкоПару самых лучших мух!И под носом у аббатаМежду строчками трактатаСели для греховных дел…И на этом папирусеПовели себя во вкусеСта Боккаччьевых новелл!И охваченный мечтамиВспомнил вдруг о некой дамеРазмечтавшийся аббат!..И, без всяких апелляций.В силу тех ассоциаций,Был низвергнут прямо в ад:Брат Антонио — каноник,Муж ученый и законник,Спасший силой Божьих словОт погибельных привычек49 еретичекИ 106 еретиков.