Шрифт:
ГРУСТНЫЙ МЕСЯЦ
КОРОЛЬ АРТУР
КРОКОДИЛ И НЕГРИТЯНКА
ЗВЕЗДОЧЕТ
ПЕСЕНКА О НЕКОЕЙ КИТАЙСКОЙ БАРЫШНЕ
ЕРЕТИЧКА
ДВЕ СЕСТРЫ
ИШАК И АБДУЛ
Грустный Месяц, томясь по любви,Пальцем в небо потыкалИ расстроился, и —Захныкал:— Ох, уж и грустно мне, Месяцу!Прямо сказать не могу!Впору, ей-богу, повеситьсяМне на своем же рогу.Ноют и стынут все косточки,Не доживу я до дня!..Милые барышни, звездочки,Ах, пожалейте меня!Поодиночке ли, вкупе лиВы бы меня приголубили!?Ну же, не будьте глухи!Звездочки глазки потупилиИ отвечали: «Хи-хи!»Месяц сказал, что, конечно,В смысле утраты сердечной,Он, может быть, и утешится,Но… положенье — серьезно!Звездочки Месяца слезноОчень просили не вешаться!..И… я спокоен за будущностьМесяца: Месяц теперь не повесится!
Средь королевских всяких благКороль Артур, король-чудак,Жил-был давным-давно!..И тем Артур известен был,Что лишь две вещи он любил:Раздумье и вино!И так всю жизнь, по мере сил,Король Артур грустил и пилНемного чересчур!И всех английских королейОн был грустнее и пьяней.Чудак — король Артур.Но вот однажды юный пажСказал ему: «Король, нельзя жГрустить и день и ночь!О, мой король, скажи, нельзя льТвою гнетущую печальПрогнать весельем прочь?!»Но, выпив залпом свой бокал,Мой мальчик, — сумрачно сказалКороль ему в ответ:Король твой грустен оттого,Что он Король! И для негоНи в чем свободы нет.
Удивительно милЖил да был крокодил —Так, аршина в четыре, не боле!И жила да была,Тоже очень мила,Негритянка по имени Молли.И вот эта Молли-девицаРешила слегка освежитьсяИ, выбрав часок между дел,На речку купаться отправилась…Крокодил на нее посмотрел:Она ему очень понравиласьИ он ее съел!..А, съевши, промолвил: «Эхма,Как милая Молли прекрасна!»— Любовь крокодилов весьмаСвоеобразна!
Следя за шашнями светил,Без горя и забот,В высокой башне жил да былПочтенный Звездочет.Он был учен и очень мудр…Но шутит зло Эрот!И вот в одно из вешних утр,Женился Звездочет.У звездочетовой женыГлаза, что пара звезд,Лицо, как томный лик луны,А страсть — кометин хвост!Она — грустна, она — бледна,У ней влюбленный вид,А Звездочет всю ночь сполнаЗа звездами следит.Бледнея каждою весной,Как лилия в снегу,—Она с особенной тоской Глядела на слугу…Был недогадлив тот слуга…Но все же как-то разВоскликнул вдруг слуга: «Ага!»И… кончен мой рассказ!Отсюда вывод же такой: —Коль мужем стать пришлось,Смотри ты лучше за женой,А звезды — брось!
В молчанье, с улыбкой лукавой,В Китае китайский пьет чайКитайская барышня Ао —Сун-Фу-Липо-Тань-Ти-Фон-Тай.Согласно привычке стариннойПыхтя от любовных забот,К ней как-то с умильною минойЯвился китайский Эрот:«Послушайте, барышня Ао,Нельзя же все время пить чай!Ах, барышня Ао, в вас, право,Влюблен целиком весь Китай!Взгляните, как ясен день майский!Вот глупая!» И, на финал,Он в злости ее по-китайски«Китайскою дурой» назвал…И быстро ушел, негодуя,Прервавши с ней свой разговор…Вот все!.. Что ж поделать могу я,Когда вдалеке до сих пор:В молчанье, с улыбкой лукавой,В Китае китайский пьет чайКитайская барышня Ао —Сун-Фу-Липо-Тань-Ти-Фон-Тай!..
От Люксембурга до Бастильи,Еретикам на вечный страх,Герольды папские трубилиНа всех парижских площадях:«Мы, добрый Папа Лев IV-й,Скорбим о дщери Анж Питу,Продавшей явно душу чертуЗа неземную красоту».И вот, в знак милости ГосподнейК ней, пребывающей во зле,Казнить ее велел сегодняНаместник Бога на земле!..И к Анж Питу в час утра раннийС молитвой кроткой на устахИ с папской буллою в карманеПришел напутственный монах.Она приподняла ресницы:— Ах, как безжалостны все вы!На небо к Господу явитьсяЯ не могу без головы:Казни меня, но без увечья!Должна же я, пойми, монах,С моим возлюбленным при встречеПоцеловаться в небесах!
Их две сестры: одна от неба,Ну а другая от земли!И тщетно жду: какую мне быДать боги Случая могли:Вот ту, которая от неба,Иль ту, другую — от земли?Одна как статуя Мадонны,Ну а другая как вертеп!И я вздыхаю сокрушенно:В которую влюбиться мне б!Вот в ту, что статуя Мадонны,Иль в ту, другую, что вертеп?И та, что статуя Мадонны,И эта, что наоборот,Вдруг улыбнулись мне влюбленно!С тех пор сам черт не разберет:Где та, что статуя Мадонны,И эта, что наоборот?
Раз персидскою весноюШел Абдул к Фатиме в домС нагруженным косхалвоюОчень глупым ишаком!Шел Абдул и пел: «Всю ночь-тоПроцелуюсь я, да как!..Ты ж не будешь, оттого чтоЯ Абдул, а ты — ишак!»Так, смеясь весьма ехидноИ хватаясь за бока,В выражениях обидныхПел Абдул про ишака:— Вот идет со мной ишак!Он — один, а глуп, как два!Ай, какой смешной ишак!Вва!И придя к ней — стук в окошко:Вот и я, Фатима, здесь!Целоваться вы немножкоНе интересуетесь?Но она ему на этоОтвечала кратко, чтоМужу старому АхметуНе изменит ни за что.Он сказал: «Ай, как вы строги!»И ушел домой он… так!..И обратно по дорогеПро Абдула пел ишак:— Вот идет со мной ишак!Он — один, а глуп, как два!Ах, какой смешной ишак!Вва!..