– Кто - она?
– спросила Нина наконец, когда молчание слишком уж затянулось.

Элвер моргнул, и его страшные светлые глаза встретились с ее глазами.

– Ее зовут Я-вау-тсе. На языке кикаха это значит "из белого огня".

– Я тоже немного кикаха, - сказала Нина, не удержавшись.
– Моя бабушка по отцу была чистокровной кикаха.

– Я знаю.

– А...

Как будто это преступление, подумала Нина! Хотя, для него, может быть, и так.

Кто знает, что там творится за этими его глазами? Может, он поклялся мстить всем индейцам до седьмого колена?

– Я-вау-тсе - дух земли, - сказал Элвер, - дух зимы. Там, где она поселяется, никогда не тает снег. Ничего не может расти. Колесо времен года перестает вращаться. А если оно не вращается, не могут вращаться и колеса наших собственных жизней. Мы замыкаемся в зимней спячке. Наши души увядают и старятся без поддержки. Мы все немного теряем рассудок. Многие умирают. В конце концов, мы вымрем все.

Голос у него был тихий и печальный. В глазах стояли боль и злость.

– Смерть - это часть другого круга, другого колеса, - добавил он. С этим мы согласны. Но Я-вау-тсе приносит нам слишком раннюю смерть. И слишком противоестественную.

Он снова умолк, но теперь в воздухе стояло такое напряжение, что Нине стало трудно дышать. Ей было просто не расправить грудь для вдоха.

– Я... Я все-таки не понимаю...
– начала она.

– При чем тут ты?

Нина кивнула.

– Даже духи не бессмертны, - сказал Элвер.
– Большинство просто живет отпущенный срок, как и мы. Но есть такие, что отведали служения и набрали из него силу и еще дольший срок жизни. Они привыкли к этому служению и к жертвам.

Без них они увядают и пропадают. Они уже не могут без своего бессмертия и своей силы. Если жертвы вдруг прекращаются, они ищут себе пропитания по-другому.

Нина увидела, что он смотрит на нее так, что волосы у нее встали дыбом.

Вот оно, подумала она.

У нее задрожали коленки.

– Вы собираетесь... вы же не хотите... отдать меня ей, правда? спросила она.

Элвер мотнул головой.

– Совсем наоборот.

Нина вздохнула с облегчением, напряжение вышло из нее, как воздух из шарика, и тут он сунул руку во внутренний карман своего плаща и вынул оттуда выкидной нож.

Едва заметное движение большим пальцем, и нержавеющее лезвие выскочило из рукоятки со щелчком, от которого пульс Нины мгновенно участился.

– Я должен убить тебя, чтобы ты не досталась ей, - сказал Элвер.

Голос у него был виноватый, и во взгляде, обращенном к ней, стояла печаль, еще более глубокая и сильная, чем в голосе всего его народа.

Нина, не отрываясь, смотрела на лезвие ножа. Она не видела ничего, кроме него.

Отблески света на кромке. Голубые тени металла. Заточка бритвенной остроты.

– Почему... м-меня?..

– Есть правила даже для таких, как Я-вау-тсе, - объяснил Элвер. Она не может сама выбирать себе жертву. Только того, кто был посвящен ей, и только тогда, когда он достигнет взрослого возраста. Когда ей служили, она могла взять любого из своих поклонников, потому что все они были посвящены ей, но тогда это и не было ей нужно. Теперь же ей нужно подкрепить свои силы, и у нее есть только ты.

– Н-но...

– Ни я, ни мой народ, не рады этому. Мы не хотели этого. Но у нас нет другого выбора, чтобы выжить. Я-вау-тсе увядает с каждым днем. Если мы сможем не дать ей пищи, она скоро пропадет, и мы освободимся. Колесо времен года снова начнет вращаться, и с ним начнут вращаться колеса нашей жизни. Мы сразились бы с ней сами, но даже в своей слабости она слишком могуча для нас. Мы не победим в этой войне... Мне искренне жаль.

Он стал подбираться к ней, и Нина вжалась в спинку дивана, пытаясь отодвинуться от него.

– Вы ошиблись!
– закричала она.
– Никто меня никому не посвящал!

Разве что...

Может быть, Эшли?
– спросила она себя, и вдруг поняла, что за дурацкий это вопрос. Как будто что-то из того, что говорил этот тип, правда! Он хитер, и она попалась на эту его фантазятину в мягкой обложке, но это все неправда. А правда только то, что он псих, а ей пришел конец.

– Ты была посвящена, - сказал он убедительно, как будто не он, зажав нож в руке, схватил Нину за плечо и притянул к себе.
– Иначе Я-вау-тсе не посылала бы твой дух искать тотем.

Взглянув в непонимающие глаза Нины, он добавил:

– Это были не сны. Я-вау-тсе может взять тебя только тогда, когда ты найдешь свой тотем - в ее народе это знак зрелости. Вот почему твой дух покидал тело и входил в тела других существ.

Нина только качала головой.

– Это... Это все неправда...
– повторяла она.

– Ради всех нас, хотел бы я, чтобы это было неправдой. Но это правда.

Доказательство передо мной. Я чувствую на тебе руку Я-вау-тсе. Кто-то посвятил тебя ей, и теперь она хочет стребовать себе свое.