Шрифт:
Ну, вот, подумала она. Доигралась.
Мурашки страха бегали по ее спине. Она хотела было шагнуть назад, но снова бросила взгляд на таинственную фигуру, сманившую ее с ее тропы. Она была почти уверена, что женщина исчезла, но та сидела теперь на поваленном ильме, и невысокие кусты орешника поднимались над ней. Она смотрела на Эш, чуть улыбаясь, и улыбка ее нехорошо напомнила Эш сумасшедшее веселье Боунза.
Вуаль закрывала лишь верхнюю часть лица женщины, ее глаза, и ниспадала по спине до самых ног. Шапочка ее была, показалось Эш, кожаной, украшенной маленькими самоцветами. Другой драгоценный камень - голубой в золотой оправе, подвешенный цепочкой к черному ремню, висел у нее под горлом. Кожа ее была бледной, очень бледной. В руке она держала гранат, хитро оплетенный серебряными ленточками.
Она была красива настолько, что захватывало дух. Такая же, какой была, как помнила Эш, ее мама.
Эш услышала где-то внутри голос Кэсси: "Называй их маниту, эльфами или лоа - никакой разницы."
Но эта женщина не была ее мама.
"Каждый из нас видит их по-разному."
Она была словно принцесса из сказок, которые мама читала ей в детстве.
"Страну эту мы видим по-разному."
И лес вокруг был таким же, как лес на ее родине.
"Но она всегда одна и та же."
Все было знакомо Эш. Точно так же, как и женщина была ей знакома.
Загадочным образом все страхи Эш вдруг рассеялись. То, что она потерялась и заблудилась в этом лесу, одна-одинешенька, вдруг перестало ее пугать. Не пугалась она и того, что что-то опасно притягивало ее к этой женщине.
"Верь мне" - все вокруг нее дышало этим.
Кроме ее улыбки.
"Если посмеешь" - говорила эта улыбка.
Эш сделала еще шаг, и только тут заметила птиц. На поваленном ильме за спиной женщины пристроился ворон, положив голову на ее колено рядом с гранатом. А на низкой ветке с другой стороны ее сидел ястреб или сокол.
Волшебство, подумала Эш. Колдунья с волшебными птицами в заколдованном месте.
Тихий голос внутри Эш, голос Кэсси, напоминал: "Можно и ума лишиться."
Наверное, я уже лишилась ума, подумала Эш. Абсолютно безумный вечер.
"А можно и просто не вернуться."
А куда возвращаться? Там только тоска, одиночество и страшная черная злоба, которая живет в ней.
Здесь она не видела в себе злости.
Она видела чудеса.
Эш подошла еще поближе. Женщина подняла голову. Сквозь вуаль сверкнули глаза, но выражение их осталось неясным за завесой дымки.
– Кто ты?
– снова спросила Эш.
– Смотри, что я тебе покажу, - сказала женщина, не обратив на вопрос внимания.
Голос ее был негромкий, но переливы его позванивали, словно далекие-далекие колокола. Она отложила увитый серебряными лентами гранат и вытянула из широкого рукава правую руку с браслетом, на котором качались десятки маленьких серебряных амулетиков. Амулеты позванивали в такт отголоскам ее слов. Она отцепила один из них от браслета. Пока он лежал на ее ладони, Эш разглядела его - миниатюрный круг стоячих камней, превращенный в маленький серебряный талисман. И тут женщина бросила его наземь между ними.
Ворон каркнул, подняв голову с ее колена. Вторая птица с шумом расправила крылья. Эш же лишь стояла с открытым ртом и смотрела, как амулет рос, увеличивался, расталкивая лес, пока она и женщина не оказались в центре старых, выветренных временем стоячих камней.
– Здесь ничто не обязано быть таким, каким кажется, - сказала женщина.
– Только таким, каким ты его видишь - таким, каким тебе нужно.
Она как-то странно повела пальцами в воздухе, и камни стали уменьшаться, и лес снова обступал их, став еще дремучее и темнее, чем был. Женщина нагнулась и подняла амулет, снова прикрепив его к своему браслету. Когда она выпрямилась, взгляд ее из-под вуали снова упал на Эш, изучая ее.
– Ты понимаешь?
– спросила она.
Эш медленно покачала головой.
– Кто ты?
– только и смогла она сказать.
– Зови меня Лусвен.
Женщина улыбнулась той же сумасшедшей улыбкой, увидев выражение лица Эш.
– Но имени недостаточно, верно?
– продолжала она.
– Тебе нужна моя родословная, моя история, сверенная и пронумерованная, и тогда ты сможешь легко и спокойно положить меня на нужную полочку в твоей голове? Со всей своей непредвзятостью, раскрепощенностью и непредубежденностью ты ничуть не лучше своей сестры.
– У меня нет сестры, - сказала Эш.
– Не в буквальном смысле, может быть, но ваши матери были близняшками, разве не так? Они унаследовали одни гены. Это уже сближает вас с ней достаточно, чтобы считать вас сестрами.
– Почему ты говоришь, будто знаешь меня - и мою семью?
– Почему ты говоришь, будто не знаешь меня?
– ответила Лусвен.
– Я только что встретила тебя. Откуда мне тебя знать?
Ощущение чуда уходило - вечная злоба поднималась изнутри и прогоняла его.