— Мы победим. Непременно победим.

— Вы сами говорили, что мертвых у вас меньше, чем у меня. Даже если вы выбросите всех, этого будет недостаточно.

— Мы сделаем так, чтобы этого было достаточно.

Позже я разгадал их стратегию. Что бы ни случилось в дальнейшем, до Конца Путешествия оставалось не больше двух-трех месяцев полета. При разумном использовании запасов некоторых колонистов можно было разбудить раньше срока. Оживленные момио могут жить на борту вместе с экипажем; условия будут почти нечеловеческими, но все же пригодными для существования. Каждые десять разбуженных колонистов — это один сброшенный модуль и соответствующее уменьшение массы корабля, которое позволит обеспечить более крутую траекторию торможения. Это длительный и рискованный процесс. По моим расчетам, они потеряют примерно одного из десяти колонистов, потому что условия «размораживания» будут близки к экстремальным. Но этого действительно может оказаться достаточно.

Им удастся если не получить преимущество, то хотя бы сравнять шансы.

— Я знаю ваши планы, — сказал я Арместо.

— Очень в этом сомневаюсь, — парировал старик.

Вскоре я убедился, что был прав. Суета, которая сопровождала сброс первых модулей, сменилась стабильностью: каждые десять часов. Именно этого я и ожидал. На то, чтобы «оживить» всех колонистов в модуле, уходит десять часов. Количество людей, способных провести подобную операцию, очень невелико, так что им придется работать посменно.

— Не уверен, что вам это поможет, — сказал я.

— Думаю, поможет, Небесный… Я уверен.

И тогда я понял, что нужно сделать.

— Хочешь сказать, это ты ее убил? — спросила Зебра. Мы — все пятеро — по-прежнему созерцали фантасмагорическую картину гибели мадам Доминики.

— Я этого не говорил. Я сказал, что ее убил Таннер Мирабель.

— А кто же тогда вы? — спросила Шантерель.

— Вы не поверите, если я назову свое имя. Мне и самому трудно к нему привыкнуть.

— Доминика умерла совсем недавно, — с мрачной убежденностью объявил Пранский, дождавшись, пока мы обменяемся мнениями. — Видите, трупное окоченение не наступило. Если вы были на виду последние несколько часов — боюсь, у вас стопроцентное алиби.

Зебра потянула меня за рукав.

— А те двое, Таннер? Люди, которые тебя выслеживали? Если верить Доминике, они нездешние. Они могли убить ее, чтобы избавиться от свидетеля.

— Понятия не имею, кто они такие, — сказал я. — По крайней мере, что касается женщины. А мужчина… попробуем угадать.

— Пожалуй, нам не стоит здесь задерживаться, — вмешался Квирренбах. — Если мы не хотим познакомиться с местными властями. И поверьте, мне это совсем не улыбается.

— Увы, вынуждена согласиться, — усмехнулась Шантерель. — Знаешь, Таннер, ему не чужд здравый смысл.

— По-моему, вам не следует называть меня этим именем.

Зебра задумчиво покачала головой.

— И как тебя зовут?

— Только не «Таннер Мирабель».

Я кивнул в сторону тела Доминики.

— Думаю, именно Мирабель убил ее — человек, который меня преследует. Это его работа, а не моя.

— Полный бред, — сказала Шантерель. Остальные кивнули, выражая согласие с этим мнением — хотя и без особого энтузиазма. — Если вы не Таннер Мирабель, то кто же тогда?

— Кагуэлла.

Я знал, что это лишь половина правды.

Зебра возмущенно подбоченилась.

— И у тебя до сих пор не возникало желания об этом сообщить?!

— Я сам только недавно это понял. Думаю, Кагуэлла изменил мои… свои воспоминания, чтобы скрыть свою подлинную личность. Ему пришлось это сделать, чтобы бежать с Окраины Неба. Его могли опознать — если не по внешности, то по воспоминаниям… Черт, непривычно говорить о себе в третьем лице.

Зебра, прищурясь, разглядывала меня, словно пыталась оценить, насколько ошибалась на мой счет.

— Ты действительно в это веришь?

— Представь себе, да. Правда, к этому не сразу удалось привыкнуть.

— Он явно не в себе, — объявил Квирренбах. — Странно: я не думал, что такому парню достаточно посмотреть на мертвую толстуху, чтобы у него поехала крыша.

Я развернулся и засветил ему в челюсть — неожиданно даже для себя.

Учитывая, что Шантерель держала композитора под прицелом, он вряд ли мог дать сдачи. Поскользнувшись в луже какой-то медицинской жидкости, Квирренбах растянулся на полу, успев, однако, поднять руку, чтобы ощупать свой подбородок.

Он попытался отползти под кушетку — и завопил, едва сунувшись туда. В первый момент я решил, что он наткнулся на змею. Однако существо, которое выползло из укрытия, оказалось куда крупнее змеи. Это был Том, верный помощник Доминики.

Я протянул ему руку.

— Иди сюда. С нами тебе нечего бояться.

Доминику убил человек, который уже заходил к ней раньше и спрашивал обо мне.

— Он тоже чужой, как вы, — сказал Том — сперва небрежно, затем повторив эти слова с нотками подозрительности в голосе. — Не совсем как Таннер, но очень похож.