И Арместо смог извлечь из этого выгоду.

Информация позволяла прогнозировать развитие ситуации в аварийном режиме. Данные, загруженные в бортовой компьютер, вкупе с моделями, которые разработали специалисты по энергоустановкам, позволили разработать стратегию сдерживания дисбаланса. Стоило слегка поколдовать с топологией магнитного «горлышка» — и поток аккуратно гасился без риска обычного обратного выброса антивещества или его утечки. Это была чертовски опасная затея — но мои противники решили рискнуть.

Оба корабля, преследующие меня — «Бразилия» и «Багдад», — развернулись так, что сопла двигателей смотрели вперед. Сверкающие пики факелов из антивещества вспыхнули в небесной полусфере за кормой «Сантьяго», точно голубые солнца. Поток излучения, которое извергают двигатели — мощное оружие, что не стоит недооценивать. Но я знал: ни Арместо, ни Омдэрман не решатся опалить своими факелами корпус моего корабля. Они были готовы уничтожить меня — но не будущих колонистов, которые находились у меня на борту. С тем же успехом я мог бы запустить двигатель и накрыть выбросом одного из этих ублюдков, которые ползли за мной. Но это однозначно развяжет руки уцелевшему. Он спалит «Сантьяго» — и пассажиры на борту уже не спасут меня. Эксперимент на симуляторах показал, что я не успею повернуть — второй корабль очистит меня от грехов единственной вспышкой адского пламени.

Скверная перспектива… Значит, мне придется уживаться с парой врагов, пока не найдется способа от них избавиться. Я все еще просчитывал варианты, когда оба огненных конуса мигнули и погасли — абсолютно синхронно.

Затаив дыхание, я ожидал двойной ядерной вспышки, которая означала бы неполадку в аннигиляторных двигателях во время прекращения подачи антивещества.

Но вспышек не было.

Арместо и Омдэрману удалось заглушить двигатели, и теперь они по инерции двигались за мной. Впрочем, прежней скорости они не достигли.

Арместо вышел в эфир:

— Надеюсь, вы все видели, Небесный. Вам не кажется, что ситуация изменилась?

— Не настолько, как вам бы этого хотелось.

— Ах, перестаньте юлить. Вы понимаете, что это означает. Теперь мы с Омдэрманом можем запускать наши двигатели на любой отрезок времени, сколь угодно короткий. А вы — нет. В этом вся разница.

Выдержал паузу.

— Это ничего не меняет. Относительная масса покоя кораблей за этот день не изменилась. Вам все равно придется тормозить, если хотите попасть на орбиту 61 Сигни-А. Мой корабль по-прежнему легче на массу сброшенных мною модулей со спящими. Значит, я по-прежнему в преимуществе. Я буду двигаться с крейсерской скоростью до последней минуты.

— Вы кое-что упустили, — возразил Арместо. — У нас тоже есть мертвые.

— Это уже не имеет значения. В любом случае, крейсерская скорость «Сантьяго» выше. И, если я не ошибаюсь, вы сами говорили, что потери у вас меньше?

— Мы найдем способ остановить вас, Хаусманн. И не позволим вам прийти первым.

Я посмотрел на дисплеи дальнего обзора. Оба корабля изображались крупными вытянутыми точками. Они снова поворачивали — медленно, но верно. Потом у меня на глазах точки превратились в тонкие линии, затем линии снова стали точками…

И вдруг исчезли в сияющих нимбах излучения.

Корабли объединились, чтобы начать погоню.

— Наш разговор не закончен, — сказал Арместо.

Через день я увидел, как с обоих кораблей выбрасывают мертвецов.

Прошло ровно двадцать четыре часа с тех пор, как Арместо и Омдэрман возобновили погоню, продемонстрировав способность регулировать работу двигателей — я пока не знал, как они это делают. Гибель «Палестины» пошла им на благо, хотя об этом никто не говорил. Равно как и о том, что при взрыве погибла почти тысяча колонистов.

Теперь оба корабля снова летели с той же скоростью, что и «Сантьяго», приближаясь к Концу Путешествия. И они готовы были на все, чтобы побить меня моим же оружием. Понятно, что ничего другого им не оставалось. Масса моего корабля по-прежнему была меньше. Значит, им придется облегчиться, если они хотят следовать по той же кривой торможения.

То есть выбросить в космос своих мертвецов.

Это выглядело не слишком изящно. Должно быть, им приходилось работать круглыми сутками, чтобы выполнить те операции, на которые у Норквинко ушла почти вся жизнь… Но у них было преимущество: им не нужно было скрываться. Все люди на борту «Бразилии» и «Багдада» яростно работали ради достижения своей цели. Я почти завидовал им. Насколько проще выполнять работу в открытую… правда, при этом страдает элегантность исполнения.

Я смотрел на сильно увеличенное изображение модулей, которые отрывались от кораблей, точно клочки бумаги — мало похоже на продуманную и запланированную акцию. Качество изображения было скверным и не позволяло убедиться в том, что по обшивке кораблей ползают люди в скафандрах, орудуя резаками и взрывчаткой. Без грубой силы им было просто не обойтись.

— Вам все равно не победить, — сказал я.

К моему удивлению, Арместо снизошел до ответа — хотя я был почти уверен, что оба корабля отныне будут поддерживать режим радиомолчания.