— Что ты сейчас делала?

— Обследовала себя на предмет повреждений, — нехотя произнесла она. — А как ты, Таннер?

— Надеюсь выжить. Как и любой на моем месте.

Машина вздрогнула, заскользила вертикально вниз. Затем последовал новый толчок, и движение прекратилось. Я старался не смотреть в дыру, зияющую у моих ног, но успел заметить, что высота заметно возросла и Малч напоминает карту, которую я рассматриваю с солидного расстояния. Обзор заслоняли несколько членистых щупальцев Кэнопи, сросшихся между собой и необитаемых. Они лишь усиливали ощущение неимоверной высоты. Потом за полупрозрачной перегородкой зашевелились тени, и машина снова вздрогнула.

— Тебе не кажется, что нас кто-нибудь непременно спасет? — спросила Зебра.

— Скорее всего, этот кто-то не захочет вмешиваться в чужие дела, — отозвался я, кивком указывая на перегородку. — А вот там кто-то явно уцелел. Думаю, нам пора убираться, пока нашим состоянием не заинтересовались.

— Куда, Таннер?

Я покосился на дыру в полу.

— Кажется, выбор у нас не слишком велик?

— Ты с ума сошел!

— Вполне возможно.

Я опустился на колени у самой дыры, пошире расставил руки и, опираясь о ее края, высунул голову наружу. Оглядевшись, я развернулся и начал медленно спускаться ногами вперед, пока не нащупал поверхность одной из извилистых ветвей Кэнопи, на которой покоился наш фуникулер. Ветка была тонкой — мы находились вблизи ее оконечности, где она сужалась, переходя в щупальцеобразный отросток — нет, это больше напоминало стебель, вырастающий из луковицы. Найдя опору, я отцепился и помог спуститься Зебре. Впрочем, она едва ли нуждалась в моей помощи: ее конечности отличались удивительной гибкостью.

Зебра окинула оценивающим взглядом искореженную громаду фуникулера, нависшую над нами. Крыша превратилась в обугленный ком полурасплавленных деталей, из телескопических рычагов уцелел лишь один, неестественно изогнутый и цепляющийся за одну из верхних ветвей. Казалось, стоит ветру дунуть чуть сильнее — и машина рухнет прямо в Малч. Квирренбах и один из охранников оставались внутри и яростно ломали дверь, которую заклинило суком-отростком.

— Воронофф еще жив, — я указал туда, где ветка, становясь толще, врастала в ствол. По ней полз человек — медленно, но упорно. Похоже, ветка ненамеренно спасла ему жизнь.

— Что ты собираешься делать?

— Ничего. Далеко он не уйдет.

Точность выстрела сделала бы честь скальпелю хирурга — заряд ударил достаточно близко, чтобы привлечь внимание, не рискуя перебить ветку. Он заставил беглеца остановиться, но Воронофф еще не повернулся в нашу сторону.

Зебра поглядела наверх — туда, где в переплетении скелетоподобных ветвей, образовавшем полог, темнел силуэт стрелка. Это была женщина, приклад тяжелой винтовки грациозно упирался в скульптурный изгиб ее бедра.

Шантерель.

Она вскинула винтовку на плечо и начала спускаться по ветвям, точно по лестнице. Из неповрежденного фуникулера, который закрепился чуть выше, выскочили трое в темной одежде. Пока она пробиралась вниз, к нам, они прикрывали ее, держа нас под прицелом еще более громоздких лучевиков.

Вначале это было крошечное фосфоресцирующее пятнышко на экране радара дальнего обнаружения. Но оно значило очень много. Впервые с тех пор, как они покинули Флотилию, нечто появилось впереди, в пустом пространстве, протянувшемся на десятки световых лет. Небесный усилил интенсивность луча и сфокусировал фазированную решетку на том секторе пространства, откуда поступал отраженный сигнал.

— Это может быть только он, — сказал Гомес, выглядывая у него из-за плеча. — «Калеуче». И ничто другое.

— Возможно, очередная куча корабельного хлама, — возразил Норквинко.

— Нет, — Небесный следил за тем, как радар выделяет подробности изображения, превращая пятнышко в нечто, обладающее плотностью и формой. — Масса слишком велика. Думаю, это и есть корабль-признак. Он следует за нами, и размеры подходящие.

— Насколько он велик?

— Ширина достаточна, но я не могу определить его длину, — покачал головой Небесный. — Положение корабля соосно нашему, как будто навигационный контроль все еще сохраняется.

Он застучал по клавишам, потом прищурился, изучая колонки цифр, возникающие рядом с картинкой эхо-сигнала.

— Ширина — как у корабля Флотилии. Профиль тот же: радар даже показывает некоторую асимметрию на участках передней сферы, где должны располагаться пучки антенн. Похоже, корабль не вращается — должно быть, по какой-то причине они это отключили.

— Может быть, решили отдохнуть от гравитации. Сколько до него?

— Шестнадцать тысяч кликов. Учитывая, что мы проделали путь в половину световой секунды — не так уж и плохо. На малой тяге мы доберемся до него за несколько часов.

Дискуссия заняла пару минут, после чего сошлись на том, что наилучшей тактикой будет «тихое приближение». Корабль держался соосно остальным судам Флотилии — факт, не позволяющий считать его мертвой дрейфующей оболочкой. Он явно обладал определенной степенью автономии. Небесный сомневался, что на борту есть кто-то живой, но исключать подобную возможность не стоило, как бы ничтожна она ни была. В любом случае, на борту действуют автоматические защитные системы, которые могут весьма недружелюбно отреагировать на приближение шаттла.